Палыч рассказал о работе в «Зените», конфликте с Денисовым и мотокроссе

Цикл «Люди дела» от «Чемпионата» продолжил разговор с человеком, который десятилетиями фиксирует жизнь «Зенита» — клубного фотографа Палыча.

Как развивался проект

«Чемпионат» запустил долгосрочный спецпроект «Люди дела» — о простых работниках, которые делают важную работу в самых разных клубах, ФОКах, школах и федерациях. В центре таких материалов — человек и то, что он делает, а также ценность будничного труда, который часто остаётся незамеченным.

Фото как работа и характер

В большом интервью «Чемпионату» Палыч рассказал о людях и командах, с которыми работал, о спорте вне кадра и о профессии фотографа, которая для него стала делом жизни. Среди тем — отношения с тренерами и игроками «Зенита», история конфликта с Игорем Денисовым, любовь к мотокроссу, а также воспоминания о Ленинграде, службе и жизни в Берлине.

Палыч назвал своё присутствие в «Зените» отсчётом с 1995 года: тогда его привлекли к поездкам с командой, а раньше он освещал клуб в газетах и журналах, фактически работая бесплатно. В 2007-м он получил зарплату, когда смог «встать на ноги». По его словам, желание продолжать работу держалось не на выгоде: он считал себя влюблённым в профессию и отмечал, что в клубе к нему относились бережно, ни один руководитель не пытался его уволить или заменить.

Отличия съёмки с плёнкой и сейчас

Сильнее всего Палыч подчеркнул, как изменилась сама технология. Раньше приходилось работать с плёнкой и химией, разбираться в процессах и проявлять снимки вручную в десятках растворов. Сегодня, по его словам, роль играет матрица и вмешательство графических редакторов: один и тот же сюжет можно снять сотни раз, а ошибки «подкрутить» в программе. Он признался, что не приветствует такую практику, и добавил, что на старых стадионах ему нравилось больше — там, как он считает, у пространства есть «душа», а сейчас приходится сталкиваться с рамками и ограничениями.

Тренеры, с которыми работалось

Палыч вспомнил, что среди всех наставников «Зенита» ему особенно комфортно сейчас с Семаком — он, по словам фотографа, «человек и пароход». При этом он говорил о том, что в клубе прошли разные знаковые тренеры. В частности, Юрий Андреевич Морозов запомнился как очень требовательный руководитель, которого Палыч охарактеризовал как уникального по подходу: для него футбол был «всё». Также упомянуты Садырин и Бышовец, вклад которых, по словам Палыча, помог сформировать команду, увиденную в 2008 году.

Переход к европейским тренерам

Он отметил период прихода иностранных специалистов. Петржела, как считает Палыч, «открыл Европу» и заставил уважать происходящее за пределами привычного. Доброту на базе фотограф связывает с тем, что тренер уделял внимание обслуживающему персоналу, никого не обделял вниманием и делал подарки. Палыч отдельно рассказал про Дика Адвоката — «маленького генерала»: по его словам, тот был сильным психологом, умел шутить и даже мог «легонечко» подзатыльник отвесить, но не любил присутствие посторонних на тренировке, в том числе фотографа.

Самым сложным для съёмок он назвал период работы с Бышовцем: по его словам, тот давал фотографировать лишь 15 минут, после чего отправлял восвояси. При этом Палыч подчеркнул, что за такое время можно успеть снять многое.

Саллетти и Виллаш-Боаш: дружба через мотокросс

Про Спаллетти Палыч говорил тепло: в его формулировке Спаллетти и Виллаш-Боаш — «брат по разуму». Он рассказал, что у Спаллетти есть Harley Davidson, а ещё тот любит дёргать Палыча за усы. С Боашем, по словам фотографа, они сошлись на мотокроссе: Палыч приобщил тренера к этому виду спорта, возил его на трассы, предоставлял костюм — поэтому, как он считает, связь стала дружеской. Ограничений на съёмку при них, по словам Палыча, не было.

Контакт с Боашем продолжается

Палыч подтвердил, что поддерживает связь с Виллаш-Боашем: они пересекались несколько раз, и тренер, несмотря на статус «большого человека», не задирает нос.

После них: Луческу и Манчини

Дальше в разговоре прозвучали Луческу и Манчини. Луческу Палыч охарактеризовал как добродушного человека и отметил, что на сборах команда играла спарринги, включая матчи с «Монако» и «Байером». Манчини, по словам Палыча, был отличным специалистом, но времени в «Зените» у него было немного: он получил предложение возглавить сборную Италии. На последней тренировке перед уходом, как рассказал фотограф, тренер подошёл к нему и попросил сфотографироваться.

Самые фотогеничные игроки

Палыч перечислил игроков «Зенита», которых считал особенно фотогеничными за всё время. В числе таких назван Александр Кержаков — он, по словам фотографа, легко находит подход: улыбка и умение «показать себя» сразу создают хорошее настроение. Также отмечены Халк, Домингес, Крижанац, который любил шутить, и Чонтофальски, с которым делали фотосессии для личного архива.

Отдельно упомянуты Слава Малафеев и Дима Радченко — им, по словам Палыча, тоже нравились подобные съёмки. Роман Широков, напротив, сначала относился к фотографу с недоверием, но потом Палыч «расшатал» отношение.

Тёплые отношения с игроками и поддержка в сложные периоды

Палыч сказал, что тёплых контактов было много — «каждый второй». Ему важно помогать людям, когда у них сложный период: из этого он выделил Артёма Дзюбу, назвав его прекрасным человеком лично для себя. По словам фотографа, во время спада он подбадривал Дзюбу и общался с ним близко.

Соболева Палыч назвал своим любимчиком. Он признался, что, возможно, не самый сильный психолог, но наблюдателен: по его характеристике, игрок может быть хулиганишкой, но одновременно добрый и разумный, с «хорошим внутренним миром». Палыч вспомнил, что протянул Соболеву руку — тот сразу её принял — и они, по словам фотографа, сейчас в очень хороших отношениях. Он добавил: важно, чтобы игроку не мешали и подбадривали, тогда он «пойдёт в гору».

Другие воспоминания о команде

Палыч также рассказал про Латышонка: тот, по словам фотографа, подошёл к нему и с трепетом сказал, что у Палыча красивые усы, а сам в то время отращивал свои. Среди тёплых историй — Женя: Палыч отметил у него духовность и посетовал, что тот ушёл.

Про Барриоса он сообщил, что тот каждый раз при встрече говорит: «I love you». После первого матча за «Зенит» игрок, по словам Палыча, подарил ему пакет со словами «Это тебе», хотя Палыч не просил — там лежала игровая футболка.

История с Игорем Денисовым

Отдельно Палыч объяснил, почему, как говорили, с Игорем Денисовым не было общения два года. Он связал это с эпизодом на сборах в 2005–2006 годах: во время тренировочного матча он положил кофр с аппаратурой под лавку для игроков, а через 15 минут выяснилось, что сумки нет — Денисов сидел на ней. Палыч заявил, что один объектив «испортил», после чего он высказался и купил новый. После этого общение прекратилось, хотя, как отметил фотограф, трагедии он не делал — продолжал фотографировать. Затем стороны лишь пересеклись, пожали руки. Палыч охарактеризовал Денисова как резкого и иногда неуравновешенного, но при этом отметил, что тот хорошо поёт. До конфликта Палыч снимал Денисова на свадьбе: фотограф, по его словам, запомнил отличный праздник, на котором были и звёздные игроки.

Правила съёмки игроков

Палыч описал главный принцип работы: не напрягать человека. На стадионе он подчеркнул наличие субординации: футболисту нужно готовиться к матчу, поэтому до игры его не следует беспокоить. Он формулирует правило просто — пришёл, увидел, промолчал. Качество кадра, по его словам, зависит от знания правил игры и понимания движений футболистов, потому что фотограф «по сути играет в футбол вместе с ними» и должен за доли секунды почувствовать момент, а не просто «опередить».

Праздник побед и сложности еврокубков

Разговор коснулся разных эпох «Зенита». Самым знаковым периодом Палыч назвал первое чемпионство — 1984 год. Вспоминая победу в Кубке УЕФА в 2008-м, он сказал, что не допускал мысли о поражении в противостоянии с титулованной командой и был уверен, что пройдут все этапы.

Празднование победы Палыч описал как необычное для него: он был единственным фотографом и снимал много, в то время как остальные отправились в ресторан. Гости пришли в его номер, они пили, а он сел к компьютеру и отправлял фотографии, в итоге «вышел в люди» только в четыре утра. Несмотря на такой ритм, он остался доволен, потому что считал задание выполненным.

Про еврокубки он сказал, что снимать там не так сложно, как кажется, но проблемы бывали: по его словам, встречались русофобы и раньше, и «10, и 20 лет назад». Он рассказал, что ему в лицо говорили: «Ты из России? Вот тебе худшее место для съёмки». На одном стадионе, по его описанию, места не хватило, и его пытались выгнать, иногда не пускали в нужные зоны — подобные истории, по словам Палыча, случались многократно.

Самые тяжёлые условия

Среди тяжёлых условий он вспомнил матч во Владивостоке с «Лучом». По его рассказу, пришёл смерч, затем поднялся ветер и дождь лил как из ведра. Несмотря на непогоду, Палыч порадовался: спрятался в подходящем месте и продолжил снимать. Игроки, как он отметил, бегут, падают, скатываются по спине на расстояние около 10 метров, брызги летят во все стороны. Он признался, что любит экстремальную съёмку: чем хуже погода, тем приятнее.

Легенда «Зенита» и отношение к славе

Палыча попросили оценить, считает ли он себя легендой «Зенита». Он ответил, что самовлюблённостью не страдает, но отметил другое: ему приятно, когда в других регионах или за границей люди узнают его и благодарят. Он рассказал, что когда публиковал кадры в «Инстаграм»*, то его цель была не набрать лайки, а чтобы люди поняли фотографию — и надеется, что задача выполнена.

Что для него «Зенит»

На вопрос, что клуб значит для него помимо работы, Палыч ответил коротко: в «Зените» у него душа, и это главное, что есть у человека.

Ленинград: послевоенная жизнь, искусство и спорт

Палыч рассказал о послевоенном Ленинграде. По его словам, это было фантастическое время: он жил рядом с Эрмитажем на Миллионной улице и играл там в футбол консервной банкой. В Ленэнерго, как он отметил, друзей бесплатно пускали в кинотеатр: они ждали, пока все войдут по билетам, и тихо пробирались на свои места. Он подчеркнул, что сейчас так сделать невозможно, а тогда было иначе.

Он вспомнил и богатых соседей: с разрешения родителей они брали его в поездки. В Эрмитаже Палыч бывал почти каждый день и мог часами сидеть в одном зале, пока «всё это фотографически накладывалось». Он учился год в Академии художеств, но, как сказал, «не для него» — не хватало усидчивости.

Путь к профессии и служба

Он признался, что хотел быть хирургом: в 16 лет поступил санитаром в институт усовершенствования врачей, чтобы затем пойти по профильному образованию. Его направили в больницу на торакальную хирургию, он присутствовал на операциях. Примерно через 10 месяцев его пригласили в фотослужбу: он снимал животных для опытов, ездил на роды в женскую консультацию.

Затем он ушёл оттуда в мясо-молочную промышленность — по его словам, колбасу фотографировать приятнее, чем больных животных. В медицину, как он считает теперь, он не ушёл из-за ответственности: после более чем года наблюдения за операциями он понял, что цена ошибки слишком высока и медицина должна быть призванием. Далее он пошёл в Красную армию, служил в Заполярье и занимался технической съёмкой, фотографируя американские самолёты-разведчики, которые летали на границе с Норвегией.

Параллельная работа и спортографика

Он также подтвердил, что раньше совмещал деятельность в нескольких изданиях. По его словам, с 16 лет он плотно сотрудничал с газетами, снимая разные виды спорта — волейбол, художественную гимнастику, настольный теннис, шахматы, плавание и даже «городки», причём на высоком уровне: от Олимпийских игр до чемпионатов мира. Он проходил путь от самого маленького фотографа до самого большого, долгое время снимал для организаторов и главных спонсоров, параллельно отдавал материалы в газеты и журналы. Позже он решил остановиться и посвятить жизнь «Зениту».

Как снимать шахматы

Палыч ответил, что в шахматах ключевая роль отводится психологии. Это единственный вид спорта, где, по его мнению, можно превозмочь неприязнь к сопернику: за партией оказываются люди с разными характерами. При этом он признался, что шахматы ему не понравились. Он вспомнил и эпизод с Виктором Корчным: его попросили поснимать, а Корчной, по словам Палыча, однажды спросил: «Ну что, кагэбэшник?» — намекнув на «таракан» в голове.

История с полицейским в Германии

Палыч рассказал и о поездке в Германию с «Зенитом» примерно в 2015 году. Перед возвращением домой к нему подошёл полицейский и по-русски сказал: «Слушай, ты настоящий фотограф». По мнению Палыча, это было похоже на работу спецслужб, которые мониторили их.

Театр, эстрада и встреча с Довлатовым

Он говорил и о работе с театром, но уточнил, что ему больше нравилась эстрада. В 1960-е в Петербурге проходил фестиваль «Мелодии друзей», где приезжали артисты из разных стран; Палыч работал с ними месяцами и близко познакомился с музыкой. Из современных исполнителей ему особенно нравится Олег Погудин: он несколько раз пересекался с ним в Пушкинских горах, где они вместе коротали вечера.

Он также рассказал, что в 1980-е видел Сергея Довлатова в кафе «Сайгон» на Невском — встречался лишь «шапочно», объятий, по его словам, не было, но сам писатель — «обалденный».

Пожар в гостинице «Ленинград»

Палыч описал, как снимал пожар в гостинице «Ленинград». Он сообщил, что находился на Дворцовой площади, когда ему сказали о возгорании. Он сразу примчался к месту, увидел штаб пожарных и попытался пробраться внутрь, но его сначала остановили. Тогда он показал удостоверение фотографа ТАСС и побежал по лестнице. Палыч увидел разрушения и грязную воду сверху. Он отметил, что Марина Влади и шведский актёр были на том этаже, где начался пожар, но их эвакуировали. После этого он поехал в гостиницу «Астория», где к тому времени собрались все послы на совещание: свою задачу он считал выполненной, отсняв материал и отправив его, а дальше уже не следил за развитием событий.

Что дала профессия

Палыч сказал, что эта работа расширила кругозор и помогла научиться любить людей. Он подчеркнул: фотограф может состояться лишь тогда, когда умеет быть психологом, радоваться людям и хочет с ними общаться. Без любви, по его словам, ничего не делается.

Любимые кадры и негативы

На вопрос о самых ценных снимках он ответил: таких, по его мнению, около пяти тысяч, но отобрать лучшее трудно. Он сравнил кадры с детьми и объяснил, почему выставки он ненавидит: дома хранится коробка с полумиллионом неоцифрованных негативов, и он не собирается их оцифровывать, потому что не понимает, кто это будет смотреть. Он также заявил, что очень известные люди, которых он снимал, — это не аргумент выставлять их публично, а лучше он эти кадры «сожжёт».

Берлин и невозможность жить «в европейских условиях»

Палыч признался, что жил и работал в Берлине пять лет: там проходили военные учения стран Варшавского договора, а он был гражданским и снимал группу советских войск. Ему предлагали остаться, но он уехал, поскольку не смог жить в условиях, которые, по его убеждению, не подходят человеку с ленинградскими корнями. Он назвал это своим местом и сказал, что «им болеет».

Мотоциклы и мотокросс

Палыч рассказал, что первый мотоцикл получил в 15 лет, хотя гонял с 11: его взяли в клуб «Трудовые резервы», сшили форму и выдали мотоцикл. Он вспоминал, что тренеры замечали его за посещение тренировок. До сих пор он тренируется, чтобы держать форму, и приезжает под Выборг, берёт мотоцикл и едет по лесным дорогам.

Почему он не ушёл из «Зенита» из-за мотокросса

Лет пять назад в интервью он говорил, что хотел оставить работу в «Зените», потому что не может совмещать её с мотокроссом. Тогда объяснил и нынешнюю причину: травма ноги, из-за которой он до сих пор полностью не восстановился. При этом он продолжает гонять, но осторожнее, а ещё считает, что в его возрасте бросать работу «глупо».

Смысл мотокросса и цена ошибки

Палыч считает мотокросс техническим видом спорта, требующим умения управлять. Самая сложная часть — высокая цена ошибки: если что-то пошло не так, можно упасть и врезаться, даже в дерево головой. Поэтому, как он говорит, в мотокроссе задерживаются немногие, но он продолжает гонять даже на машине.

Экстремальные эпизоды

Он вспомнил случаи, когда падал и рядом не было никого, и он около 30 минут лежал, думая о том, жив ли всё ещё. Затем постепенно отходил, а после нескольких таких ситуаций перестал ездить в одиночку — обязательно с командой.

Прыжок с парашютом и отношение к риску

Палыча спросили о прыжке с парашютом в 60 лет. Он ответил, что слово «риск» не совсем подходит: по его убеждению, человек всю жизнь должен проверять себя. В детстве, как он рассказал, они с друзьями лазали в подвалы, ходили в катакомбах на ощупь, бегали по крышам и никто не погиб. Он подчеркнул, что в таких историях смелость была на первом месте, и компания поддерживала друг друга, исключая тех, кто «сдаёт» товарищей.

Блокада и жизненный принцип

На вопрос о том, как ровесники смотрят на увлечения, он сказал, что многие уже «сдались», но каждому человеку «отмерено своё». Он подчеркнул, что его мать была блокадницей: выжили сильнейшие, поэтому он назвал себя сыном сильнейшей женщины и заявил, что будет бодаться «до последнего». В его представлении, самооплакивание и жалость к себе — путь других, а он предпочитает жить иначе и держится за понятия чести, совести и уважения к окружающим.

Дружба и детские связки

Палыч поддерживает общение с другом детства: он назвал человека, которому около 86 лет. Его друг, мастер спорта международного класса и мотогонщик, был тем, кто приучил Палыча к мотоспорту. Они жили в одном дворе, потом Палыч переехал, но дружба сохранилась.

Семья, выходные и мечты

В семье Палыча, по его словам, не разделяют его увлечения: с женой они вместе 53 года, и она плохо относится и к футболу, и к мотокроссу. Он описал, что жена спрашивает, «не надоело ли», а в её планах — чтобы он продал мотоциклы, хотя он не вступает в конфликты.

Как проводит выходные, Палыч тоже объяснил: иногда без сознания, приезжает на дачу, топит печь, идёт в баню, а затем сутки лежит. Иногда он берёт снегоход и едет в лес: если застрянет, два часа откапывается, потом возвращается домой и чувствует себя человеком. Он связал это с тем, что чем больше человек работает, тем меньше «пыли» в голове.

О мечтах Палыч сказал, что прежде всего хочет посетить Мурманскую область, где служил, а вторая мечта — съездить на родину Василия Шукшина. Третья — завести собаку, пятого по счёту абрикосового пуделя. Жена сомневается из-за будущего, но Палыч заявил, что от своих желаний не отказывается и планирует взять собаку этой осенью: «Без друга нельзя жить».