Фигуристка рассказала о визе в США, слухах о травме и подготовке к турниру в Казахстане

— Идея поехать на сбор к Рафаэлю Арутюняну в США оказалась не вашей инициативой — как это решалось и чья была инициатива?

— Меня это действительно удивило. Насколько я знаю, решение предложила федерация: мне сказали попробовать и поехать. Мы, в итоге, с удовольствием согласились.

— Как вы решали вопрос с визой и куда ездили?

— Мне повезло: визу я получила с первого раза, но дали ее на очень короткий срок — почти точно под даты. Было обидно. За визой я летала в Казахстан.

— Вы впервые оказались в США. Что там больше всего запомнилось — что порадовало или поразило?

— Да, впервые. Меня особенно порадовало отношение людей: неважно, связаны они с фигурным катанием или нет — они видели, что я из России, и относились ко мне очень хорошо. Ни один человек не сказал мне ничего плохого. Один момент запомнился особенно: я была в аэропорту и летела из Лос-Анджелеса в Филадельфию. Там девушка сказала: «Мы очень вас ждем, вы давно у нас не были». Это было невероятно приятно.

— Английский вам дается?

— Я разговариваю не очень хорошо. Почти все понимаю, но выразиться могу мало.

— Тренировки с Рафаэлем Арутюняном шли на русском?

— Он вел занятия параллельно, потому что у него часть фигуристов говорит по-английски, а часть — по-русски. Он это совмещал. По ходу я стала лучше понимать отдельные слова и термины именно из сферы фигурного катания.

— Что в тренировочном процессе оказалось для вас полностью новым по сравнению с российской системой?

— Рафаэль Арутюнян дал мне очень много информации именно по скольжению. Мне безумно нравится, как он его объясняет и учит.

— Многие связывают имя Арутюняна прежде всего с техникой. Что удалось изменить именно в технической части?

— По техническим моментам он внес немного правок. Он сказал, что у меня и так хорошие и стабильные прыжки. Пробовали немного переучить меня делать четверной тулуп, но в итоге решили его пока не трогать. Я продолжу прыгать так, как прыгаю сейчас, а если получится снова приехать к нему, тогда доработаем до конца. В целом за один заход он корректировал именно технику.

— Подготовка уже дома на льду оказалась сложной?

— Да, сначала было тяжело. Когда я только приехала, отопление не включили, в зале было очень холодно. В итоге единственной, кто заболел, оказалась я: на неделю у меня пропал голос, мне было плохо. Я пыталась быстро наверстать все в графике. Входить в сезон было действительно сложно.

— В последнее время о вас появлялось много информации, вплоть до слухов о травме. Что из этого было правдой?

— С травмой сразу скажу: нет. Никакой травмы у меня не было. Я была дома, занималась уборкой на кухне, а в пабликах появилась версия про травму. Я сначала даже не понимала, что это вообще значит: минут пять просто стояла и пыталась осознать, что «у меня не болит» и «ничего такого не было». В итоге я попросила девочек из фан-группы опровергнуть эту информацию. Это было неправдой — не знаю, откуда они взяли.

— А что касается «Челленджеров»?

— Сначала у меня был план с Японией. Мы с мамой решили перенести старт на более поздний срок, и федерация пошла нам навстречу.

— То есть сезон не начинался так рано, как могли бы?

— Да, мы решили взять больше времени на подготовку, чтобы качественнее подготовиться.

— Для фигуристов самый счастливый момент лета — получение допуска. Как вы узнали эту новость?

— Я обрадовалась, но не скажу, что прямо настолько, как могла бы. Я выступала на международных стартах всего один раз — и на тот момент, как раз, у меня была травма. Потом я вернулась и откатала первый взрослый сезон в России очень эмоционально. Мне казалось, что я могла бы откатать еще один сезон, а уже затем выходить на международные старты.

— У вас в спорте непростая траектория: вы пропустили много времени из-за травм, затем вернулись и взяли бронзу чемпионата России. Почти год прошел — какие эмоции остались сейчас?

— Только позитивные. Я вспоминаю тот чемпионат России и то, как мне тогда было тяжело: я тоже болела, каталась с температурой. У меня вообще все никогда не складывается «как надо». Помню счастливый момент, когда я докатила программу и встала в финальную позу. Тогда я подумала: «Все, поеду сейчас в отель».

Первые три места уже ушли на сцену к болельщикам — я сидела и радовалась, что откаталась хорошо, но при этом мне было настолько плохо, что я думала: «Сейчас прямо здесь лягу». Сначала я вообще не поверила, что заняла третье место. Сидела и думала: «Ничего себе — это правда я сделала? Я молодец».

— А как теперь: не давит ли ощущение, что выступить хуже нельзя?

— На самом деле нет. Многие сильно зависят от мнения окружающих, а я — нет. Я понимаю, какая у меня сейчас форма: знаю, что на прокате могу сделать тулуп и что у меня есть силы. Иногда понимаю, что дальше придется перебороть себя — будет тяжелее кататься, но выкатить я смогу. Если мне будут писать, что я «не в форме» или что я медленно катаюсь, мне будет все равно.

— Как удается так относиться?

— Такое у меня всегда было. Меня волнует только мнение моей семьи. Я понимаю, что есть и справедливая критика — иногда могу к ней прислушаться.

— А летом вы пробовали элементы ультра-си?

— Межсезонье у меня получилось таким, что нормально ничего не смогла сделать. Ультра-си были в арсенале в конце того сезона, в начале межсезонья тоже выполняла, но затем немного забросила. Сейчас я не могу точно сказать, с каким набором поеду в Казахстан: усилю ли, как будет — или, возможно, вообще поеду без тулупа. Пока нужно просто вкатать программы, привести их в нормальный вид, чтобы все выглядело красиво. Дальше будем смотреть по ситуации.

— Чего вы ждете от турнира в Казахстане: он пугает или, наоборот, хочется быстрее выйти?

— С одной стороны, хочется быстрее, потому что это международный старт, там много девочек, с которыми я раньше не соревновалась. Это мне очень интересно. Но с другой стороны понимаю, что торопиться нельзя: если я выйду сейчас, могу откатать примерно так же, как на контрольных прокатах. Нужно еще немного времени, чтобы успеть поднакатать.

Пока я отношусь к этому нейтрально. Конечно, перед самым выходом на лед волнение будет, но я стараюсь его сглаживать, потому что от переживаний ноги быстрее забиваются и вообще можно что-то упустить. Поэтому важно сохранять спокойствие.