Почему вокруг комментаторов «Матч ТВ» растет критика: о шутках и реакции на замечания

Есть и в этой истории свои небольшие «выгоды» для игроков сборной России: из‑за международного бана футболистов стали заметно меньше критиковать — ведь сравнивать их почти не с кем.

На этом фоне в российском футболе особенно часто достаётся комментаторам. Их обсуждают ежедневно болельщики, а теперь к общей волне недовольства подключаются и известные профессионалы.

Первым примером служит Александр Розенбаум. В интервью он заявил, что не может слушать нынешних комментаторов, и назвал их противниками российского футбола. По его словам, они действуют в логике «не я ради футбола, а футбол для меня».

Главный тренер сборной России Валерий Карпин придерживается похожей позиции. Он публично говорил, что задача комментатора — комментировать, а не лезть в оценочные суждения, подчеркивая, что сам процесс работы не дает права выступать экспертом. Это высказывание Карпина прозвучало в подкасте Федора Смолова, с которым тот согласился.

Точку зрения поддерживает и Артем Дзюба. Четырехкратный чемпион России отметил, что каждый должен заниматься своим делом: футболисты не вмешиваются в чужую работу и не просят «перестать», но, по его словам, большинство игроков раздражает именно оценочный тон комментариев.

Даже комментатор «Матч ТВ» Дмитрий Губерниев, как утверждается в материале, называет коллег «бездарями». В результате вместо корпоративной солидарности заметна публичная разобщенность.

При этом нельзя утверждать, что комментаторов ненавидит вся аудитория. У них есть десятки тысяч подписчиков, а зрители с интересом включают их выступления на YouTube. И личное отношение автора к комментаторам, как указано в тексте, скорее положительное: по его мнению, оценка со стороны комментатора может быть полезной зрителю — чтобы он мог спорить или соглашаться.

Но в материале выделяются две претензии, которые, по сути, и вызывают раздражение.

## Матч подменяют стендапом

Комментатор, как утверждается, должен присутствовать в репортаже как личность, а не превращаться в «наррадора» в духе подхода, который связывают с Карпиным. Однако подчеркивается, что баланс нарушается.

Недоумение вызывает, когда комментаторы подкалывают коллег — например, Шнякина за его интерес к итальянским клубам и сборной, которая, по оценке авторов высказываний, не демонстрирует результаты. Также критикуется манера Генича регулярно подталкивать напарника к спору по ходу матча. Отдельно упоминаются внутренние шутки, звучащие в эфире «8–16».

По логике автора, такие приемы допустимы в блогах и на стримах — как минимум там у аудитории есть выбор: в примере приводятся комментаторы АПЛ и МЛС во «ВКонтакте», где зритель может перелистнуть и найти другой канал. Но, как считает автор, так не работает в случае с трансляциями РПЛ: у них один федеральный вещатель — «Матч ТВ». Для общего эфира, по мнению автора, нужны стандарты, и простой болельщик не должен разбираться в «междусобойчиках» Генича и Шнякина.

Ключевое возражение формулируется так: зритель приходит не ради шуток и подколов, а за футбольным матчем. Если выбора источника нет, то акцент должен быть на игре — а не на внутренней «комнатной» коммуникации.

## Комментаторы болезненно реагируют на критику

Вторая проблема, которую отмечает автор, связана с реакцией на публичные замечания. Отмечая сильные стороны журналистов «Матч ТВ» — владение матчастью и эмоциональность — автор называет главным минусом то, что почти любую критику они встречают слишком остро и иногда ответ выливается в большой объем текста.

В качестве примера приводится реакция на публикацию литературного критика Алёны Долецкой: утверждается, что после этого Шнякин, Генич и Нагучев написали «простыни».

Далее автор приводит эпизод с Губерниевым: якобы после его фразы про «бездарей из чулана 8–666» Шнякин выдал развернутый текст, при этом выражая несогласие с самим тезисом Губерниева и одновременно указывая на непонимание того, зачем Шнякин обращается к Уткину и Розанову, хотя упрек, как утверждается, был адресован действующим сотрудникам. В материале добавляется, что наследие Дмитриевой — Уткина — нужно уважать, а не использовать как прикрытие.

При этом замечание делается не только к отдельным постам в личных телеграм‑каналах: по версии автора, обиды переносятся в репортажи, и слушать это приходится зрителю.

Упоминаются и другие эпизоды. Сообщается, что Нагучев «во имя защиты профессии» в матче «Сочи» — «Локомотив» полчаса избегал называть фамилию Дзюбы, заменяя ее формулировками вроде «тезка Карпукаса» и «коллега Миранчука». Также говорится, что после критики Карпина Черданцев намеренно «наррадорствовал» — то есть, как утверждается, называл футболистов с мячом и не давал оценочных суждений.

В финале автор задает риторические вопросы: зачем так чувствительно откликаться на каждый критический комментарий и зачем превращать трансляцию в «соревнование с критиками», если профессия публичная и ее обсуждают. Подчеркивается, что Максим Глушенков, по мнению автора, не ищет каждую критику и не отвечает на нее.

Итоговый вывод в материале прост: если воздержаться от излишне эмоциональных реакций, негатив зрителей может стать заметно меньше.