Александр Розенбаум: «Уходит душа, остается VAR и понты»

Народный артист России Александр Розенбаум, отметивший 13 сентября 75-летний юбилей, в большом интервью рассказал о том, почему любит футбол и его героев, и почему, по его мнению, в современную игру все чаще вмешиваются деньги и технологии, а прежняя искренность уходит.

Он признался, что, сколько себя помнит, остается футбольным болельщиком, но не фанатом. Розенбаум много лет следит за матчами, говорит, что дружит с людьми из футбольной среды и вместе с ними радуется и переживает за «Зенит», однако считает себя не тем, кто «тихо умирает без футбола». По его словам, сейчас личная позиция особенно болезненна.

Главной проблемой артист назвал изменение самого содержания игры. «Настоящий футбол», как он выразился, остался в прошлом: из года в год, по его наблюдениям, в отечественном чемпионате ощущается все меньше того, что связано с отношением к игре, ее смыслами и пониманием спортсменов. Из-за этого ему, например, снижается желание смотреть матчи чемпионата РПЛ.

Редкие визиты Розенбаума на зенитовский стадион, по его словам, объясняются не охлаждением к клубу, а гастрольной работой: он много времени проводит в разъездах и часто оказывается вдали от Петербурга, когда «Зенит» играет дома. При этом он говорит, что, оказавшись на гастролях, старается ходить на футбол в тех городах, где выступает.

Говоря о том, что именно он называет «своим футболом», Розенбаум связывает это прежде всего с ленинградской, а шире — с советской школой. Он считает, что после распада СССР многое было утрачено: ценность игры за свой город, за родных, за любимую девушку и за «пацанов с района» начала исчезать. Причину он видит в том, что футболу «назначили новую цену» и расставили приоритеты иначе, поставив во главу угла сначала деньги, а уже затем — уважение к зрителю, самоотдачу, труд и мастерство.

В качестве иллюстрации он рассказал, какой, по его мнению, бывает истинная цена звания «Заслуженный артист»: это результат длительной работы — около 45 лет — на сцене, когда человека знают и любят прежде всего за честный вклад. По аналогии артист подчеркивает, что в футболе, как и в жизни, важны не слова и понты, а долговременный труд и преданность делу.

От разговоров об отношении к игре Розенбаум перешел к тому, как, по его мнению, это отражается на качестве футбола. Он говорит, что не может принимать картины, когда команды бегают «за одним мячом» по полю, и вспоминает чемпионат мира, на котором, как он отметил, был понятен простой болельщицкий взгляд на происходящее. Но, по его словам, непонятно, задумывается ли российский футболист о том, почему мяч к нему не «липнет», а регулярно отскакивает.

Артист назвал это «техническим браком» и добавил резкую формулу: за команду мастеров, по его убеждению, не должен играть человек, которого «не слушается мяч». Он описал такого игрока как внешне демонстративного, но подчеркнул, что, несмотря на внешний стиль, мяч отскакивает от него — и это, по сути, главная претензия.

Далее Розенбаум связал проблему с тем, что, как он считает, в российском футболе «как такового» уже нет прежней игры, а вместо нее сформировались лиги. Он выразил мнение, что если некоторых «деятелей» попросить уехать в страны, откуда они приехали, то футбол оказался бы еще более «застрявшим» на «колхозном поле» — поскольку, по его словам, со временем многие из них и вовсе перестают играть.

Причину он объяснил так: им платят щедро, при этом спрос минимальный. Розенбаум утверждает, что в России для легионеров создаются условия, которые, по его оценке, не встречаются больше нигде, и называет это ключевым фактором. Он считает, что за те деньги, которые государство направляет легионерам, могли бы играть подготовленные в системе вроде «Смены» или «Трудовых резервов» футболисты с горящими глазами.

В разговоре о душевности футбола он снова вернулся к тезису, что из игры уходит «душа», остаются агенты и понты. При этом Розенбаум признал, что в прошлом за «Зенит» действительно играли особые личности — среди них он назвал Аршавина, Зырянова и Кержакова — но подчеркнул, что ключевое слово для него именно «прошлое».

Он также перечислил игроков и тренеров, которых считает сделанными «из другого теста»: Андрея Тихонова (которого, по его словам, он лично не знает), Сергея Семака, а в целом отметил, что для них футбол был на первом месте. Розенбаум отдельно выделил проявление командных принципов — интересы клуба, болельщиков, «пахоту», символику, а также роль капитанской повязки.

Касаясь сборной России, он заявил, что не хочет обсуждать эту тему и считает ее запретной, потому что может сказать лишнее.

Если говорить о командах помимо «Зенита», артист отметил, что ему нравится «Краснодар» — именно тем, что там, по его мнению, «кроме денег» есть «много правильного». Он предположил, что влияние идет от Сергея Галицкого. Также Розенбаум симпатизирует «Балтике» Андрея Талалаева, с которым, по его словам, он тоже лично не знаком: он назвал тренера резким, иногда чрезмерно резким, но сказал, что как болельщик прощает этот недостаток, поскольку видит в нем победителя и честность перед футболом.

В этой же части он прокомментировал эпизод с лидером «Краснодара» Джоном Кордобой, который, по его описанию, после легкого касания по кончику уха кончиком пальца упал на газон, изображая драму. Уточнив, что не видел момент и поэтому не будет ставить диагноз, Розенбаум добавил, что ему тошно, когда человек «начинает умирать на ровном месте» — в частности, сравнивая это с насильственными сценариями. Он также связал такую манеру с более широкой проблемой современной игры.

Отдельно артист высказался против VAR. Он заявил, что как болельщик не является специалистом в судействе, но считает количество вмешательств чрезмерным. По его убеждению, футбол — живая игра, а действительно серьезные нарушения правил заметны и без технологий; исключения возможны, но редкие. Карать VARом за случайные и мелкие эпизоды, как он считает, нельзя.

В качестве аналогии Розенбаум сравнил систему VAR с ситуацией, когда симфонический оркестр начинают «останавливать» из-за каждой фальшивой ноты, переслушивая и переигрывая партии. Его мысль сводится к тому, что подобный контроль ломает течение игры.

Переходя к более приятным темам, Розенбаум сказал, что поддерживает связь со многими игроками «Зенита» из легендарного состава 1984 года. Он отметил, что встречи зависят от возраста и времени, а у него есть собственный зенитовский зал в «Толстом Фраере» на Думской, где он собирает ребят. Среди тех, с кем он видится чаще, он назвал Мишу Бирюкова, Юру Желудкова и Вову Клементьева.

Рассказывая о взаимоотношениях с «Зенитом» при Павле Федоровиче Садырине, артист подчеркнул, что каждый день с командой для него — большая история. Он вспомнил сезон 1984 года: по его словам, он провел его рядом с клубом, бывая на базе, в раздевалках, на лавках и в автобусах. Розенбаум описал ту атмосферу как настоящую семью, которую удерживал в руках «папа» Павел Федорович, а тренеры и помощники, среди которых он назвал Мишу Лохова и Володю Голубева, были и требовательными, и дружескими, без фамильярности.

Он также рассказал, что после состава 1984 года единение было похожим и при Юрии Андреевиче Морозове, когда, как отметил Розенбаум, на поле появились Керж и Аршавин и многие другие «правильные ребята».

Говоря о сезоне-1985 и случившемся там кризисе, артист объяснил это тем, что люди сначала собираются, а затем «немного расслабляются» — как бывает в жизни.

Он вспомнил и Валерия Брошина, о котором в свое время готовил публикацию, назвав историю тяжелой. По словам Розенбаума, Броха воплощал стиль «играть — так играть, летать — так летать, гулять — так гулять»: он охарактеризовал его как по-настоящему честного по отношению к футболу и команде.

На вопрос о том, рождается ли сейчас футбольная лирика, Розенбаум ответил, что «нет», хотя добавил: исключать новую песню он не собирается и недавно придумал кричалку.

Отвечая, что должно произойти для новой футбольной песни, артист связал это с возвращением России в большой футбол — и с уходом «ужасов» околофутбольной среды. По его словам, он хочет, чтобы игра снова стала честной и искренней, а нормой считались искры в глазах в мужской борьбе, а не демонстративная внешность.

Затем Розенбаум высказался о том, что иностранные тренеры могли дать российскому футболу. Он признал, что не готов обобщать, но привел примеры: Лучано Спаллетти и Дика Адвоката (названного им почетным гражданином Санкт-Петербурга). Он добавил, что любит проводить параллели между футболом и искусством, сравнив их общими чертами: «артисты и спортсмены похожи». По его мнению, если бы к русскому ансамблю народной песни «пришел» Пол Маккартни или Клифф Ричард, фольклорные исполнители получили бы полезный импульс — так же футболисты могут учиться у больших тренеров, когда те приезжают.

Он заметил, что сейчас приезжают те фамилии, которые не всегда сразу вспоминаются, и сожалел, что в ближайшее время, как он считает, «ни Пола, ни Клиффа» ждать не стоит.

С Гаджи Муслимовичем Гаджиевым, по словам Розенбаума, он дружит и считает, что они мыслят близкими категориями. Он подчеркнул совпадение взглядов не только на футбол, но и на жизнь: Родина, семья, честь, совесть, работа и результат, а также неприятие лжи и понтов. Он вспомнил, что они выросли в те времена, когда бутсы были с шестью железными шипами как редкая роскошь, когда на команду приходилась одна кепка и футболисты ходили в ней по очереди на свидания, а молодой Розенбаум таскал свою гитару без футляра.

В заключительной части он снова вернулся к оценке современного телевещания. По его словам, на стадионах он смотрит матчи реже, потому что почти всегда на сцене, но телевизор — чаще. После чемпионата мира, заявил он, ему трудно заставить себя проникнуться российским футболом: его раздражают комментарии. Он резко раскритиковал комментаторов, назвав их врагами российского футбола, потому что они, по его мнению, существуют в парадигме «не я для футбола, а футбол для меня». Артист противопоставил это тому, как раньше рассказывали о футболе Вадим Святославович Синявский и Николай Николаевич Озеров, Геннадий Орлов, Владимир Маслаченко и Юрий Розанов.

Отдельно он рассказал, что телевидение «прибивают» именно комментарии, и признался, что обычно звук не выключает только ради музыки игры.

На вопрос о лучших игроке и тренере России он ответил, что ему нравится работа Мурада Мусаева и уже ранее он говорил о Талалаеве; игроков он назвать затруднился, потому что, по его словам, если перечислить пары фамилий, он скорее всего соврет самому себе.

Также он отметил, что текущий состав «Зенита» по позициям и именам назвать целиком не сможет, зато состав 1984 года помнит без запинки, как и коллектив Морозова. Он упомянул, что Михаил Гершкович недавно звонил ему и он попросил помочь раздобыть фотографию с автографами Эдуарда Стрельцова и Михаила Гершковича, но из-за смерти Эдуарда Анатольевича, как сказал Розенбаум, фотографий не осталось.

Говоря о судействе, он отметил, что на чемпионате мира ему понравилась работа арбитров: свисток, по его словам, нужен. Однако он считает бесчеловечным сажать футбол «на свисток» и тем более применять VAR как инструмент вмешательства. Он отказался обсуждать заинтересованность и ангажированность судей, назвав подобные темы «скользкими», и сформулировал единственное пожелание тем, кто в черной форме: дать футболистам играть, чтобы судья развивал игру, а не «гасил» ее.

На вопрос о том, за кого он болел на чемпионате мира, Розенбаум ответил, что переживал за Лионеля Месси. Он сказал, что понимает, каков путь в спорте и в искусстве и какой это «тяжелый крест», и по себе знает, как бывает горько, когда критикуют «не по делу», и как «воротит» от души, когда хвалят без оснований.

Он назвал футбол Месси великой и невероятной историей и пожалел, что в конце карьеры аргентинец не выиграл еще один титул. При этом артист подчеркнул, что Месси сделал для этого все, что мог, и даже больше. По словам Розенбаума, в Месси сочетаются трудяга и богоподобность: «Месси — и раб футбола, и Бог». Он добавил, что обе формулировки звучат созвучно, но достичь такого уровня может только Лионель Месси.