Медведев выиграл финал в Ханчжоу у Рублева, сделав 23 эйса

Даниил Медведев, занимающий в России первую строчку, выиграл титул в Ханчжоу. В решающем матче он оказался сильнее Андрея Рублева — 7:5, 6:4. По ходу встречи Медведев сделал 23 эйса.

В разговоре после финала он прокомментировал, от чего зависит его атакующий теннис и почему в отдельных условиях он может «не попасть» в свою игру.

— В материале у коллег на Спортсе приводят мысль о том, что твоя агрессия на корте и твой «классный» стиль как-то связаны с подачей. Ты сам так считаешь?

— Честно, я не могу дать точный ответ. В теннисе, если говорить без преувеличений, в любом матче есть десятки деталей, а если разогнать рассуждение — и вовсе тысячи.

Если брать крупные вещи, многое начинается с физического состояния. Влияют корты и мячи: подходят ли они тебе, чувствуешь ли ты уверенность в том, как работает твой удар. Но дальше все распадается на более мелкие элементы — справа и слева, укороченный вариант против кросса, мяч «по линии», соперник и его решения.

Мне действительно нравится играть агрессивно. Когда я выигрываю турниры, чаще всего именно в таком режиме и получается добиваться результата — стараюсь действовать так постоянно.

При этом есть пример, который хорошо это показывает. Я играл с Даммом в Уинстон-Сейлеме: тогда у меня все складывалось неудачно, я буквально «сгорел» и думал уже не о паделе, а о другом формате — о пиклболе (улыбается).

Я помню ключевой момент: он выбил меня с корта. В такой ситуации есть два пути. Либо пытаешься отвечать глубоко и возвращаться в розыгрыш, добегая до следующего мяча, либо выбираешь более прямолинейный вариант — «ладно, буду пытаться забить». Попаду или нет — как получится.

Я именно так и решил: помню, счет был 40:15, и я подумал, что «была не была». Ударил со всей силы, мяч при этом еле летел, а я оказывался за линией. В итоге он спокойно возвращал мяч в нужный угол и доводил эпизод до виннера. И я тогда не мог понять, почему мои ожидания не совпали с тем, как играется мяч.

Поэтому это может быть как моя индивидуальная проблема — что я не нашел лучший вариант своей игры, из‑за чего начинаешь действовать хуже, — так и проблема самих мячей. Я там не ощущал нужной работы подачи: вторая попытка вроде бы должна была «проворачиваться» и укладываться, но она уходила прямо в корень сетки, и я не понимал, что с этим делать.

В другой ситуации мне хотелось сыграть по линии — и когда мяч туда действительно ложился, за агрессию браться было намного проще.

— После этого финала в Ханчжоу это звучит особенно неожиданно. Мы видим, что во второй подаче у тебя, судя по цифрам, скорость около 208 км/ч, и ты чаще всего попадаешь. Эти эйсы, которые ты набрал, плюс то, что Рублев почти ничего не может сделать на приеме, выглядят как очень точная картина. При этом это тот же Медведев, который играет в сопоставимый теннис. А месяц назад было иначе. Выходит, дело лишь в мячах — но такое обычным людям трудно принять.

— Если свести все к тому, что проблема только в мячах, тогда, конечно, кажется, будто виновато что-то внешнее. Но на практике все упирается в тебя — и это первое (улыбается). Однако дальше причина может быть и в внешних условиях, которые влияют на твой контроль.

Вспомню мой первый матч в Америке — в Монреале против Ботика. Я проиграл, если не ошибаюсь, несколько раз подряд свою подачу за два сета — пять или шесть брейков.

Честно скажу: сейчас мы работаем над подачей с Андреем Голубевым и новым тренером. Но даже при всей этой подготовке я все равно не думаю, что дело было бы просто в том, что за полтора месяца мне «выпало» начать делать 23 эйса. Скорее, там был момент — у меня получался брейк-пойнт, я подавал уходящую примерно на 215 км/ч в линию, и все принималось так, как нужно. А мяч, по ощущению, там был какой-то странный: я не мог понять, что с ним происходило.

Когда ты это не считываешь, дальше влияние обязательно приходит на твои решения — появляется лишнее напряжение и лишние мысли. Плюс идет сезон: ты играешь полуфиналы и финалы, и тогда тебе в целом неважно, какие именно корты и мячи тебе дали — тебе нужно находить решение.

Я, конечно, всегда стараюсь находить этот ответ, но не всегда получается. Естественно, были и изменения в тренерском подходе, и другие моменты.

В то время в Америке я не смог быстро найти нужное решение. Мы, в итоге, смогли создать своего рода «мини-решение» для US Open: поднять уровень моей игры до определенной планки, благодаря чему я смог выиграть несколько неплохих матчей. В принципе, и с Тиафу было близко.

А здесь получилось иначе: в этих мячах и на этом корте я сумел поймать уверенность. Возможно, дело действительно только во мне, а не в самих мячах — я понимаю, что это тоже может быть так. Точно выяснить такое наверняка, наверное, невозможно. Остается каждый день стараться прибавлять — и я рад, что на этот раз мне удалось быть лучше.