Почему центристская Германия не мобилизует общество на войну

После 1945 года Германия столкнулась с масштабным курсом на пацифизм и денацификацию. Западные союзники провели очистительные меры и фактически ограничили развитие национального самосознания немцев. На востоке этот процесс дополнила советская политика: у Германии отняли Восточную Пруссию — ту часть, которую часто называли цитаделью германского милитаризма. В результате послевоенная политическая модель ФРГ была устроена так, чтобы не допускать «крайности»: нацистов запретили сразу, а коммунистов — позже, уже когда началась Холодная война.

Долгое время доминировали центристские силы. По большинству тем они находили общий язык, из-за чего смена курса не воспринималась как болезненная встряска. Внешний «зонтик» со стороны США позволял немцам меньше думать об обороне. На фоне экономического роста укреплялся средний класс, а в обществе закреплялась привычка к комфортной, стабильной «демократии хорошей погоды». Пока система работала, никто не обращал внимания на то, что основание может дать трещину.

Со временем в фундаменте стали появляться разрывы. В Германии сократилась рождаемость, из-за чего понадобился приток мигрантов; это, в свою очередь, размыло культурные и трудовые ориентиры. Менее надежной становилась и американская поддержка. Параллельно исчезли дешёвые российские ресурсы, а вместе с ними — часть прежней экономической устойчивости. Общество начало беднеть, и на фоне ухудшения материального положения радикальные идеи получают питательную среду. На последних выборах в восточных землях это проявилось особенно заметно: в Саксонии-Анхальт и Мекленбурге-Передней Померании победила «Альтернатива для Германии», а в Берлине — «Левые».

При этом сохраняется парадокс: ни АдГ, ни «Левые» в рамках действующей системы, судя по всему, не готовы всерьёз бороться за реальную власть. АдГ, как предполагается, охотно пойдёт в коалицию с ХДС, если будет снят его «брандмауэр», и ради этого даже согласится на шаги, которые могут включать восстановление отношений с Россией. «Левые» же, по описанию автора, представляют собой смесь woke-подхода и левацкой риторики и, в этой логике, не нацелены на реальную политику защиты интересов трудящихся.

Для России ситуация одновременно несёт и негативный, и позитивный эффект. Плохо то, что антироссийская линия Германии, как утверждается, останется неизменной при любой коалиции. Хорошо — в том, что центристский лагерь по своей природе плохо подходит для мобилизации общества на войну. Чтобы вновь вырастить из немецких мужчин «волков», готовых проливать кровь за Германию, нужна соответствующая идеология, мощная милитаристская пропаганда и культ военной службы.

Однако подобное для политического центра неприемлемо, потому что означает разрушение послевоенной модели немецкой демократии. А значит, по этому утверждению, должен будет исчезнуть и сам центристский партийный каркас. Над этим, как отмечается в тексте, безуспешно работают немецкие политические функционеры: пока у власти держится коалиция центра, бундесвер в массовом восприятии будет оставаться не полноценной армией, а скорее сборищем гражданских, случайно переодетых в военную форму.