Анне Кизенхофер, Хилл и Бор: ученые, которые тренировались как спортсмены

Соединить спортивную и научную карьеру за последние три века становилось все труднее: если в XVIII столетии физические занятия были естественной частью жизни, то к XXI веку обе области потребовали узкой специализации и собственных команд. Тем не менее на каждом этапе находились люди, которые обходили границы между мирами — и по их биографиям видно, как менялось отношение к спорту.

В XVIII веке спорта как профессии не существовало: тренировки воспринимались как забота о здоровье и дисциплине. Ученого с гирей можно было встретить без удивления. В XIX столетии спорт закрепился как осмысленный досуг — университетские клубы, регаты, горные восхождения. К началу XX века занятия спортом стали профессией с регулярными соревнованиями, сборными и тренерскими штабами, и совмещать это с наукой оказалось почти нереально. В XXI столетии барьер между сферами стал еще выше: спортсмену нужны аналитики и специалисты по подготовке, ученому — лаборатория и гранты, поэтому переход между ролями кажется все более сложным.

Ломоносов: спорт как образ жизни

Михаил Ломоносов, по свидетельствам современников, обладал необычайной физической силой: он выжимал пудовую гирю одной рукой 50 раз подряд. Гири сопровождали его всю жизнь — от Холмогор до Петербурга. Даже будучи академиком, при недомоганиях он продолжал разминаться, оставаясь человеком, которого сегодня назвали бы ведущим ученым страны.

В середине XVIII века не было понятия «профессиональный спорт»: не существовали клубы, сборные и соревновательные календари. Физическая активность воспринималась как элемент повседневного уклада — гигиена и способ сохранять работоспособность. Помимо гирь Ломоносов занимался фехтованием, верховой ездой, стрельбой, борьбой на руках и лыжами. Его подход был не просто активным: он действовал системно, как привык работать ученый.

Ломоносов рассматривал тренировки не только как практику, но и как объект понимания. Он связывал развитие физических данных с регулярными упражнениями и формулировал этот принцип задолго до того, как он стал частью спортивной физиологии. Кроме того, ученый разрабатывал рекомендации по физическому воспитанию и, судя по имеющимся сведениям, одним из первых в России говорил о возрождении Олимпийских игр как средстве нравственного и телесного воспитания. После его смерти в рабочих бумагах обнаруживали тему «Олимпийские игры». А в 1766 году по повелению Екатерины II в Санкт-Петербурге прошли состязания: участникам вручали медали с надписью «С алфеевых на невские брега», что отсылало к античной традиции, перенесенной на берега Невы. При этом массовая трансформация спортивного мира произошла значительно позже.

Рентген: спорт как противовес

Вильгельм Конрад Рентген — первый в истории Нобелевский лауреат по физике, получивший премию в 1901 году за открытие X-лучей (ныне они носят имя ученого), — тоже не был профессиональным спортсменом. Однако роль спорта в его жизни была иной: занятия служили осознанным противовесом.

Рентген многократно бывал в Швейцарии — около 40 раз. Он ходил в горы с юности и продолжал до глубокой старости. В его круг привычных занятий входили альпинизм, гребля, катание на коньках и санный спорт, верховая езда и охота. Он часто бывал в Энгадине — одной из самых высоких населенных долин Европы — и возвращался туда снова и снова.

Сам Рентген объяснял, зачем ему физическая нагрузка, как человек науки: механическая работа в момент, когда дух занят неприятными вещами, способна дать настоящее удовлетворение; при этом результат усилий виден сразу, чего в духовной сфере удается добиться не всегда. Проще говоря, спорт для него становился способом противостоять медленности научного пути: исследование может тянуться годами и не дать результата, а прогулка в горах приносит усталость, ясность и видимый итог уже к вечеру.

Между Ломоносовым и Рентгеном прошло около полутора веков: изменились университетская жизнь и представления о систематическом заботе о теле. Но спорт по-прежнему оставался добровольным хобби без оплаты и без прямой привязки к карьере.

Харальд Бор: спорт как параллельная профессия

Харальд Бор приблизился к разрыву между любительскими занятиями и профессиональным уровнем. Датчанин, младший брат известного ученого Нильса Бора, играл в футбол на высоте, которую сегодня сочли бы профессиональной. Он выступал за клуб «Академиск» из Копенгагена — один из сильнейших коллективов Дании того времени.

В 1908 году Бор вошел в состав национальной команды на Олимпийские игры в Лондоне. Как один из ключевых игроков полузащиты, он завоевал серебряную медаль — это уже трудно назвать просто развлечением. За результат стояли регулярные тренировки, тактическая подготовка и спортивный интеллект.

Параллельно Бор строил научную карьеру в математике: он учился в Гёттингене, работал с ведущими исследователями Европы и внес вклад в теорию почти периодических функций — направление, которое сейчас носит его имя. При этом он часто оставался в тени брата, получившего в 1922 году Нобелевскую премию по физике «за заслуги в изучении строения атома».

Интересно, что научную степень Харальд Бор защитил раньше — на защите присутствовала вся олимпийская сборная Дании: футбольные партнеры пришли поддержать своего вингера. При этом братья не были чужими друг для друга: они вместе основали комитет помощи ученым-беженцам, помогая специалистам из Германии укрыться в эмиграции после прихода к власти нацистов. Сам Нильс Бор, как и его брат, разделял любовь к футболу — он также выступал в «Академиске», но до вызова в олимпийскую сборную так и не дошел, запомнившись прежде всего как ученый.

Возвращаясь к Харальду Бору, важно отметить, что современники вспоминали: он говорил о математике так же увлеченно, как о футболе, и в обоих делах ему была необходима точность. Футболист-полузащитник читает игру, видит траектории, предвосхищает действия и принимает решения под давлением. Математик, работающий с почти периодическими функциями, ищет закономерности в том, что на первый взгляд может казаться беспорядочным. Хотя он не заявлял, что футбол помогал ему в математике напрямую, его биография показывает взаимное влияние двух занятий: общими оставались тип мышления и требование точности. По сути, Харальда Бора можно считать одним из первых ученых, занимавшихся спортом профессионально, не отказываясь при этом от науки.

Хилл: спортсмен как собственный испытуемый

Арчибальд Вивиан Хилл продвинулся дальше. Он не просто совмещал спорт и науку, а сделал спорт предметом исследования — не абстрактно, а через собственное тело.

Хилл был бегуном: собственные тренировки он превращал в исследовательскую площадку. В отличие от любителей, которые бегают по утрам, он был спортсменом, для которого бег одновременно был практикой и экспериментом. В 1922 году, когда Нильс Бор — бывший футболист — получил признание за изучение атома, Хиллу присудили Нобелевскую премию по физиологии и медицине. Его отметили за исследования теплообразования в мышцах и механики сокращения.

Связь между его бегом и наукой была буквальной. Хилл измерял потребление кислорода во время нагрузки — на себе и на коллегах, которые бежали по дорожке. Он изучал, что происходит с мышцами на пределе усилий, как организм реагирует на нарастающую усталость, а также исследовал кислородный долг — состояние, при котором мышцы работают в условиях нехватки кислорода, а компенсация происходит через усиление дыхания. Именно Хиллу принадлежит введение понятия «кислородный долг», а также ряда других научных формулировок.

Он многое знал благодаря собственным ощущениям: как горят мышцы на последнем круге и каково это, когда ноги несут, а легкие не успевают. Это переживание он переводил в лабораторные данные, а затем — в теорию.

Хилл был одновременно исследователем и испытуемым. Он изучал то, что сам испытывал на беговой дорожке. И то, что стало его Нобелевской премией, выросло из попытки понять собственный бег. В этом — особенность его пути: он был не просто ученым, занимавшимся спортом, а спортсменом, который сделал из тренировок науку мирового уровня.

Кизенхофер: наука как инструмент победы

Прошло сто лет. Спорт превратился в индустрию с тренерами, аналитиками, нутрициологами и спортивными психологами. Наука стала институцией с грантами, лабораториями и крупными коллективами. Между ними, казалось бы, стоит стена специализации. В XXI веке совместить роли сложнее, чем в XIX: обе сферы требуют максимальной вовлеченности.

Однако Анне Кизенхофер это удалось. На Олимпийских играх в Токио в 2021 году она выиграла женскую шоссейную велогонку на дистанции 137 километров. Эта победа принесла Австрии первое олимпийское золото на летних Играх за 17 лет. Кроме того, это было первое для страны золото в велоспорте начиная с 1896 года. Ту гонку называют одной из крупнейших сенсаций в истории Олимпиад — особенно с учетом обстоятельств, при которых выступала спортсменка.

Кизенхофер приехала в Токио без профессиональной команды, без тренера, без тактического сопровождения, без нутрициолога и спортивного психолога. Она сама планировала тренировки, сама составляла стратегию гонки и сама решала, что есть и пить. Перед Олимпиадой она публиковала графики своей тепловой акклиматизации — то есть применяла научный подход к подготовке собственного тела буквально в процессе.

Кизенхофер — доктор прикладной математики. Она защитила диссертацию в Политехническом университете Каталонии, получила степень магистра в Кембридже, работала постдоком в Федеральной политехнической школе Лозанны, преподавала и занималась исследованиями, совмещая учебу и работу с тренировками на велодорожке и на шоссе. Свое главное преимущество она связывает именно с математическим мышлением: привычка самостоятельно решать уравнения и задачи перешла в велоспорт.

Во многом другие гонщики привыкли, что за них многое определяют специалисты: план задает тренер, питание подбирает нутрициолог, а тактика и стратегия диктуются заранее. Кизенхофер делала все сама — и это стало ее силой. Физически она не выглядела сильнее всех, зато в точности, по ее собственным характеристикам и по описаниям, она была первой. Хотя ее история единична, она оставляет надежду на появление в будущем еще одного выдающегося ученого, который сможет завоевать олимпийское золото.