Горбачева рассказала о долгом восстановлении после травмы колена и операции в Германии

— Да, это был крайне непростой сезон. Сначала врачи оценивали ситуацию как нечто несерьезное и допускали продолжение катания. Однако со временем стало очевидно, что травма значительно сложнее, чем предполагалось вначале. Восстановление заняло много времени и потребовало усилий. Сейчас я возвращаюсь к полноценным тренировкам и постепенно набираю форму.

— Травма произошла на тренировке: я упала с кросс-ролла, неудачно подвернула ногу и потянула колено. Сначала оно почти не давало о себе знать, но боль нарастала день за днем.

Это случилось примерно за неделю до этапа в Москве, и я продолжила подготовку. После соревнований мы решили сделать МРТ, но исследование не выявило ничего тревожного. Поэтому я продолжила готовиться к следующему этапу в Омске.

После обратного перелета колено сильно опухло: мне было трудно полностью разогнуть ногу. Тогда приняли решение повторить МРТ на более мощном томографе — 3 тесла. Мы обратились к большому числу врачей, но ясной и конкретной картины получить не удалось.

— Некоторые специалисты, по словам Софьи Федченко, даже допускали, что вы преувеличиваете боль. Это правда?

— Да, мне так и говорили: что объективных оснований для таких ощущений нет и что с коленом все в порядке. При этом Софья Анатольевна мне поверила и помогла организовать видеоконсультацию с одним из ведущих немецких хирургов. Он, изучив результаты обследований, объяснил вероятный источник боли и предупредил, что без операции, скорее всего, не обойтись. Для окончательного решения требовался очный осмотр.

К счастью, у нас были действующие визы, и уже спустя неделю мы смогли вылететь в Германию. Там предварительный диагноз подтвердили, и мне назначили операцию. Я признательна Федерации фигурного катания России и своему тренеру за помощь и поддержку. Лечение потребовало серьезных финансовых затрат, и без их участия я, возможно, не смогла бы получить нужную медицинскую помощь и вернуться в большой спорт.

— Как вы психологически переживали этот период? Насколько это был самый длительный перерыв в вашей карьере?

— Да. Шесть месяцев я не каталась вообще, а восемь месяцев не прыгала — это действительно большой перерыв. Ситуации, когда выпадаешь из тренировочного процесса на два месяца, и когда не можешь прыгать восемь, — совершенно разные.

В начале мне было очень тяжело. После операции боли были сильными, затем наступил момент, когда физически стало легче, но психологически — наоборот. Появилась грусть из-за того, что я не могу заниматься привычным делом.

Поддержка близких очень помогла. Я старалась переключаться на другие занятия, а когда смогла понемногу возвращаться к тренировкам, настроение сразу стало лучше. Сначала это были простые упражнения для укрепления мышц, после чего нагрузку постепенно наращивали.

— Сейчас травма уже не беспокоит?

— Почти не беспокоит, но некоторые медицинские ограничения еще сохраняются. Мы строго придерживаемся протокола восстановления и рекомендаций врачей. После такой травмы, как мне кажется, неправильно торопить события.

— Почему возвращение к прыжкам оказалось таким сложным? Это был психологический барьер?

— Нет, страха как такового не было. За это время я выросла на 4 см и изменился вес. Когда я только начинала восстанавливать прыжки, он был заметно выше моего привычного рабочего веса.

Из-за этого изменились ощущения собственного тела: пришлось немного скорректировать технику и фактически заново привыкать к ней. Сейчас я постепенно возвращаюсь к оптимальной форме, и поэтому прыгать становится значительно легче.