Бывальцев рассказал, как играл в звене с Гусевым и Дадоновым в сборной
Алексей Бывальцев вспомнил, как в сборной России в 2017/18 попал в звено к Никите Гусеву и Евгению Дадонову.
Нападающий «Ак Барса» Алексей Бывальцев в интервью «Реальному времени» рассказал, как в сезоне 2017/18 выступал в сборной России в звене вместе с Никитой Гусевым и Евгением Дадоновым.
По словам хоккеиста, сезон в КХЛ за «Амур» стал для него заметным прорывом: его вызывали в национальную команду, он играл в Евротуре и находился в расширенном списке на чемпионат мира в Дании. В сборной Бывальцев также отмечал соседство с Кириллом Капризовым, Игорем Шестеркиным и Павлом Бучневичем — теми, кого впоследствии в НХЛ стали воспринимать как звёзд.
— Для меня это было неожиданно и произвело очень сильное впечатление, — отметил Бывальцев. — Мне доставляло удовольствие играть с такими мастерами. Он добавил, что радости добавило и то, что он смог отличиться на Евротуре, а затем выступать в одном звене с Гусевым и Дадоновым и в итоге доехать до чемпионата мира.
Отдельно нападающий остановился на своём первом периоде в связке с партнёрами.
— Гусев и Дадонов, как отметил Бывальцев, — хоккеисты с высоким хоккейным айкью и хорошей техникой. При этом на старте он волновался: когда тренерский штаб сборной России определил его в одно звено с ними, волнение было — и он сразу думал не столько о яркой игре, сколько о том, чтобы не ошибиться и не лишиться места в тройке.
— Я помню, как ко мне подошли тренеры и сказали, что хотят поставить меня в первое звено с Гусевым и Дадоновым. В голове была только одна задача: не накосячить на льду, чтобы меня не убрали сразу, — сказал хоккеист. — И ещё: как можно надёжнее отдавать шайбу им, не терять её.
В завершение Бывальцев подчеркнул, что особого «панического» страха тогда не испытывал.
— Никакой невероятной ауры, что меня бы сковало, я не наблюдал, — заявил он. — Тогда это были спокойные ребята, ещё достаточно молодые. Сейчас Гусев и Дадонов — одни из главных фигур российского хоккея, а тогда я не скажу, что в сборной у меня был сильный страх ошибки — скорее, обычное волнение и ответственность за свою работу.