Алексей Бывальцев объяснил переход в «Ак Барс» и работу с Гусевым и Дадоновым

Нападающий казанского «Ак Барса» Алексей Бывальцев рассказал о причинах перехода в клуб, поделился впечатлениями о том, как складывалась карьера в СКА, и вспоминал выступления за сборную России в Евротуре, где играл в одном звене с Никитой Гусевым и Евгением Дадоновым.

— После разговора с Анваром Рафаиловичем у меня появилось огромное желание перейти в «Ак Барс»

— Алексей, вас нередко называют универсальным центральным нападающим: вы можете действовать как в верхних, так и в нижних звеньях. К какому стилю вы себя относите?

— Тут, скорее, решают задачи, которые ставит тренерский штаб. Если требуется больше работать в оборонительном плане, я не буду спорить и сделаю то, что от меня ждут. Если же нужно играть в атакующий хоккей и это идет на пользу команде — тоже спокойно так действую. Поэтому я не привязываю себя к одному типу: в какой роли видит меня тренер, там и буду работать.

— Перед переходом в «Ак Барс» вы наверняка много общались с Анваром Гатиятулиным. О чем был разговор?

— Самое главное — после разговора с Анваром Рафаиловичем у меня действительно появилось огромное желание перейти в «Ак Барс». Мы также общались с руководителями клуба — спасибо им за доверие. Я доволен, что удалось оказаться в команде такого уровня.

— Летом были варианты помимо «Ак Барса»?

— Да, предложения поступали. Но после того как «Ак Барс» связался со мной и агентом, мы довольно быстро приняли решение о переезде в Казань. Другие варианты тогда даже не рассматривали.

— Гатиятулина часто называют спокойным и либеральным тренером. По вашим наблюдениям, какой у него характер?

— Думаю, он относится к хоккеистам как к взрослым людям. В команде должны сами понимать, где правильно, а где ошибка — и что именно не получилось. При этом жестко он, конечно, может сказать, если нужно. Просто в раздевалке, на тренировках и в матчах эмоции бывают разными — бывает, что они зашкаливают.

— На фоне Андрея Разина Гатиятулин выглядит куда более сдержанным.

— У каждого тренера свой подход. Если говорить про Андрея Разина, посмотрите, сколько игроков из «Северстали» работали с ним и продолжают сейчас в «Металлурге». Значит, им комфортно взаимодействовать и привыкли к его методам.

— Я стараюсь не навязываться к молодым с непрошенными советами

— В сезоне 2022/23 вы играли с Гатиятулиным в «Тракторе», который сенсационно не попал в плей-офф Кубка Гагарина. Почему не получилось в регулярном чемпионате?

— Мне кажется, сказалась нестабильность состава. Из команды ушли сильные иностранцы, а у нескольких ключевых игроков случились травмы. То есть кадровых проблем было много. Мы пытались поправить ситуацию ближе к концу регулярки, но в плей-офф выйти не смогли.

— Сейчас «Ак Барс» пережил серьезную перестройку. Насколько сложно это внутри клуба?

— Когда сразу много людей покидает команду, это всегда непросто и для тренерского штаба. Нужно время, чтобы оставшиеся игроки заняли роли лидеров, перестроились. Новичкам тоже требуется адаптация. Я к тому, что не бывает так, что пришли молодые ребята — и сразу как будто влились без раскачки. Сезон длинный, главное — подойти к плей-офф в оптимальном состоянии, чтобы команда показывала тот уровень, который должна.

— Вам 32 года, вы уже многое повидали в КХЛ. В «Ак Барсе» много молодых, местных воспитанников. Поделитесь с ними опытом?

— Когда ко мне обращаются за советом, я всегда готов помочь. Если вижу на льду, что человек делает что-то неправильно, подскажу, опираясь на личный опыт. Но в целом стараюсь не навязываться молодежи с непрошенными наставлениями. Я сам был молодым и горячим — и когда старшие слишком много поучают, это не всегда идет на пользу.

— Вы начинали карьеру на Дальнем Востоке. Там у вас были наставники среди опытных игроков?

— Да, таких игроков там было немало. Например, в «Амуре» Александр Фролов, Виталий Атюшов помогали молодым хоккеистам. Дмитрий Тарасов, царствие ему небесное, тоже всегда мог что-то подсказать. Таких людей можно назвать много.

— Советы давали строго, с резкими словами, или старались говорить аккуратно?

— По ситуации (улыбается). Если кто-то перегибал, конечно, могли и резковато ответить. Но чаще подходили и спокойно объясняли, где была ошибка.

— На мой взгляд, самый лучший фильм — «1+1». Шикарная картина, всегда пересматриваю с удовольствием

— Чем, на ваш взгляд, отличается нынешняя молодежь от игроков вашего поколения?

— Сейчас молодые намного более профессиональны. Они уделяют больше внимания себе, умеют готовиться самостоятельно. Раньше в КХЛ на подготовку во время предсезонки уходило больше времени — порядка двух месяцев. Сейчас этот отрезок сокращен до одного, поэтому хоккеист должен сам уметь держать форму. Еще и пробиться в главную команду в раннем возрасте стало проще: в регламенте есть пункты, которые дают молодежи шанс проявить себя. Тренеры это учитывают — молодым нужно только пользоваться возможностями.

— Трудно было жить на Дальнем Востоке, когда вы были молодым?

— Сложности, конечно, были. У одних день только начинается, а у тебя он уже заканчивается. Но когда ты молод, это ощущается легче. Перелеты по 8–9 часов — тяжеловато, но раньше летали и дольше: до условной Риги могли добираться и по 13 часов. Причем тогда летали рейсовыми самолетами, не на чартере.

— Что делали в самолете при таких перелетах?

— В обычном режиме: сериалы, фильмы, книги, поспать пару часов, поесть. Ничего необычного.

— Есть фильм, который вы можете пересматривать постоянно?

— На мой взгляд, самый лучший фильм — «1+1». Отличная картина, с удовольствием пересматриваю.

— «Ак Барс», на мой взгляд, хорошо провел финальную серию с «Локомотивом», здорово смотрелся

— Вернемся к финалу Кубка Гагарина, где встречались «Локомотив» и «Ак Барс». Насколько закономерной была победа ярославцев?

— Называть ее полностью ожидаемой я бы не стал. «Ак Барс», на мой взгляд, хорошо провел серию — особенно моменты, где себя проявил в решающие отрезки. Например, второй матч в Ярославле получился очень сильным для казанцев, поэтому серия была не такой однозначной, как может казаться. Теоретически итог мог сложиться и в пользу Казани.

— Почему, по вашему мнению, «Ак Барс» уступил в двух последних матчах финала?

— Возможно, где-то не хватило терпения в важных деталях. «Локомотив» — очень сильная команда. У них опытные игроки, которые понимают, как выигрываются чемпионские встречи.

— Вас впечатлил камбэк «Локомотива» в полуфинале с «Авангардом» за 33 секунды до конца шестого матча?

— Сложно представить, но да, конечно. Я могу только вообразить, каково было ребятам в «Авангарде»: после таких серий опустошение может держаться несколько дней. Спорт иногда жесток: всего 33 секунды — и сначала ты упускаешь победу в шестом матче, затем проигрываешь и в седьмом, хотя снова вел в счете. Эмоционально пережить это непросто.

— Есть фраза «негативный опыт — это тоже опыт». Нужен ли был «Авангарду» такой болезненный урок?

— Посмотрим, как они справятся в этом сезоне. Важно, сумеют ли они пережить случившееся и стать сильнее после таких обидных поражений.

— У меня единственная мысль была — лишь бы не накосячить на льду, чтобы не убрали сразу

— В сезоне 2017–18 за «Амур» у вас случился прорыв в личной статистике: вас вызывали в сборную России, вы играли в Евротуре, а также были в расширенном списке на чемпионат мира в Дании. Какие впечатления остались?

— Очень яркие и фантастические. Все это для меня было неожиданным. Получать удовольствие от игры с такими мастерами — дорогого стоит. Рад, что получилось отличиться в Евротуре, поиграть в одном звене с Никитой Гусевым и Евгением Дадоновым, а затем добраться и до чемпионата мира.

— Дадонов и Гусев — хоккеисты с высоким хоккейным айкью и техникой. Мандраж перед стартом в одном звене с ними был?

— Конечно, немного волновался. Когда тренеры подошли и сказали, что хотят поставить меня в первое звено вместе с Гусевым и Дадоновым, у меня была одна мысль: главное — не накосячить на льду, чтобы меня не убрали сразу. Терять шайбу я точно не хотел, а отдавать пас нужно было надежно — именно на них.

— То есть никакой «ауры» страха вокруг них тогда не было?

— Если честно, нет. Ребята были спокойные — при этом еще тогда они были достаточно молодыми. Сейчас Гусев и Дадонов — главные лица российского хоккея, а тогда я не могу сказать, что присутствовал какой-то сильный страх ошибки, мол «все, мне конец».

— Насколько помню, на самом чемпионате мира в Дании вы все же не сыграли. Осталась досада?

— Честно — нет. Я провел в тот год в расположении сборной России много времени. В юности об этом даже мечтать было нельзя. Для меня это был опыт, который ни с чем не сравнить, и большая радость. Поэтому сожаления из-за того, что не поехал на финальную часть чемпионата мира в Данию, не было.

— Слова Владимира Крикунова, который говорил тренерскому штабу, что «можно было найти кого-то посильнее Бывальцева», вас задели?

— Абсолютно нет. Я слышал, что Владимир Васильевич так сказал. Но если меня вызывали в сборную России, значит, тренерский штаб видел во мне нужное.

— В прессе нередко выступают с резкими оценками Владимир Плющев, Александр Кожевников и другие хоккейные эксперты. Как вы относитесь к подобной критике?

— Я стараюсь это не читать. Люди думают по-разному. Если слушать каждого и принимать близко к сердцу негативные комментарии, можно просто сломаться.

— Если тебя что-то не устраивает, обсуди это с тренером. Он же тебя не укусит в самом деле

— После успешного сезона в «Амуре» у вас был непростой период в СКА, а затем обмен в «Витязь». Почему карьера в Санкт-Петербурге не сложилась?

— Психологически я не справился. Переехал в большой город, и появилась какая-то жажда — здесь и сейчас. Был юношеский максимализм: хотелось играть много и быть в первых ролях. Хотя нужно было просто перетерпеть трудности. В молодом возрасте это сложно осознать.

Приезжаешь в СКА из «Амура» — и думаешь: раз в Хабаровске играл по 20 минут, значит и здесь должен так же. А нужно было перетерпеть и дать времени сделать свое. Тогда, возможно, все постепенно наладилось бы. Важно было честно поговорить с тренерским штабом: понять, что именно не так, и в какой роли меня видят в команде. После этого многое встает на свои места.

— Боялись тогда разговаривать с тренерами?

— Со временем понял, что ничего страшного в откровенном разговоре с тренерским штабом нет. Если тебя что-то не устраивает — обсуди это с тренером. Он же тебя не укусит.

— В те годы СКА возглавлял Алексей Кудашов. Какие у вас были отношения и сейчас они такие же?

— В самых обычных. На него никаких обид у меня нет — все нормально.

— Кудашов повлиял на ваше желание остаться в «Автомобилисте»?

— Нет.

— А вы сам хотел остаться в «Автомобилисте» на следующий сезон?

— Скажем так, 50/50.

— Можно ли сказать, что фактор Анвара Гатиятулина стал решающим, когда вы оказались в «Ак Барсе»?

— Да, определенно.

— Первый сезон за «Автомобилист» совпал с самым успешным выступлением клуба в плей-офф Кубка Гагарина в 2024 году: команда прошла со счетом 4:1 сначала «Ак Барс», а потом и СКА. Как вы оцениваете феномен того «Автомобилиста», которого при этом не считали фаворитом ни в одной серии?

— По сути, это нам и помогло. Никто нас тогда фаворитом не называл и, соответственно, не ждал именно от нас результата. По ходу сезона мы шли не идеально, местами «барахлили», но к плей-офф подошли в отличной форме. Мы сдружились, поверили, что можем побороться за Кубок. Идти пришлось от игры к игре, не заглядывая слишком далеко вперед. Серия с «Ак Барсом» дала огромную уверенность: сначала мы выиграли в Казани одну игру, затем — вторую. Именно тогда в команду пришла вера в собственные силы, которая дальше вылилась и в противостоянии с СКА.