Кирилл Чернышенко объяснил переход с фигурных коньков на хоккей в «Седьмом игроке»

Бывший фигурист Кирилл Чернышенко перешёл из мира кино обратно на лёд — сначала вернувшись в популярное телешоу, а затем сменив фигурные коньки на хоккейные ради роли в сериале «Седьмой игрок». Этот путь, по его словам, оказался сравним с возвращением в спорт спустя 17 лет после завершения спортивной карьеры: в проекте ему доверили даже должность капитана команды.

Чернышенко рассказал, каким оказался его старт в фигурном катании в Омске, почему он так и не защитил норматив на уровень кандидата в мастера спорта, какие элементы давались хуже всего, и кого он считал своим ориентиром. Он также объяснил, как оказался в «Ледниковом периоде», почему после участия вспомнил парное катание заново и что пришлось пережить в подготовке.

— Вы занимались фигурным катанием целых восемь лет в Омске. Чего добились? До какого уровня дошли?

— До кандидата в мастера спорта дошёл, но не успел подтвердить звание — ушёл из спорта. Сыграли травмы и переходный возраст.

— А прыгали тройные или только двойные?

— И тройные пробовал, но стабильно не выходило. Делал аксель 2,5, но буквально только начал прыгать ровно — и сломал руку. Потом была пауза, пришлось заново возвращаться.

— Какой самый любимый прыжок был?

— Лутц, флип. Все зубцовые — кроме тулупа. Тулуп почему-то терпеть не мог.

— Но он же считается самым простым?

— А для меня он как раз был самым сложным.

— Равнялись на кого-то в своей карьере?

— На Ягудина.

— Почему именно на него?

— Тогда обычно выбирали либо Плющенко, либо Ягудина. Я был на стороне Ягудина. С ним познакомился на «Ледниковом периоде». И, если коротко, влюбился окончательно. Он реально крутой.

— Как вообще попали на «Ледниковый период»?

— Тут всё началось из‑за мамы. Она написала: «Там кастинг идёт в новый сезон, не хочешь пойти?» Новый сезон назывался «Народный ледниковый». Я подумал: раз я из народа, попробую — и сам вышел на Авербуха.

— Даже так, сами?

— Да. Я актёр, и через Федю Федотова, который уже участвовал в проекте, вышел на Авербуха. Мы встретились лично, и получилось так, что он пригласил меня на съёмку кастинга.

— Вы были в паре с Викой Синициной. Знали о ней что-то?

— Вообще ничего. У меня в парном катании был полный пробел — я его просто вычеркнул из головы.

— А как закончили — так и забыли?

— Да, после завершения началась актёрская жизнь. Я занимался конкуром, на лошади стал работать верхом — и про фигурное катание как будто забыл. А потом «бац» — вспомнил заново. Это было как новое дыхание: увидел своих кумиров детства.

— Что скажете о Вике и о том, как вы узнали друг друга?

— С Викой было роскошно. И вообще, я их пару — Никиту Кацалапова и Вику — полюбил после того, как посмотрел их выступления. Раньше я был одиночником. В Омске пар для тренировок не было, поэтому чтобы заниматься парным фигурным катанием, нужно было ехать в Москву. Я тогда думал про парников: «Ну что там, фигнёй занимаются. На самом деле кто больше прыгнет — тот круче». А когда снова попробовал — открыл для себя фигурное катание по‑новому. Вика мне помогла.

— Спустя такое время встать на коньки — вы говорили, что это было очень тяжело. Сколько лет был перерыв?

— 17 лет.

— И какие ощущения, когда снова встали на них?

— Ужасно. Я готовился к кастингу и при этом ещё работал в театре: был выпуск спектакля. Всё и сразу — по ночам где‑то готовил программу для кастинга. В день кастинга проснулся и не смог подняться с кровати: поясница отказала, мышцы перестали работать. Девушка ходила за уколом, так и спасались. После этого отдыхать уже почти не получалось — проект реально давался тяжело.

— Тренировок было много?

— Мы тренировались постоянно: утром рано и вечером поздно. Днём я работал в театре — это было адски. Выходных не было вообще. Даже здесь, в «Седьмом игроке», мы тоже устаём, но хотя бы случаются периоды без тренировок, организм успевает восстановиться. Тогда этого не было. Плюс — партнёрша.

— Вы вообще ничего не знали о парном катании?

— Ничего. Я одиночник. Вика в первую нашу встречу говорит: «Ок, ты круто стоишь. Ну‑ка возьми меня на руки». Я отвечаю: «Ты серьёзно?» Она: «Да, возьми». Я спрашиваю: «Как?» — она: «Как невесту возьми меня». Я взял — и уронил. После этого у меня появился триггер: буду её ронять. Я никогда ничего тяжёлого на коньках не держал — там совсем другая специфика.

— Как «Ледниковый период» повлиял на дальнейшую жизнь?

— Я просто осуществил мечту здесь и сейчас. «Ледниковый» останется в памяти, буду показывать детям и внукам.

— Хотели бы ещё раз участвовать?

— Сейчас меня как раз звали. В этот сезон Илья Авербух приглашал, но сейчас очень большая загруженность.

— А в новый «Ледниковый»?

— Да. Он всегда говорит: «Там пару тренировок будет, всё успеешь, нормально». Перед тем сезоном он так же говорил. А когда надели коньки, оказалось: времени нет, нужно постоянно пахать.

— Реально всё происходит по ночам?

— Да — ночи и очень раннее утро. Просто лёд работает круглосуточно. Было адски, но при этом — всё в кайф.

После проекта Чернышенко следил за фигурным катанием: особенно за событиями на Олимпиаде. По его словам, после турнира он подписался в соцсетях на многих спортсменов, за которыми раньше не следил, а на самой Олимпиаде смотрел результаты и потом пересматривал выступления — так же поступил с Петром Гуменником и Андреем Малининым, поскольку не было возможности смотреть онлайн.

— Как вам наш Петя?

— Петя роскошен. Жаль, что на международных стартах нет рейтинга, но наши всё равно лучшие.

— Как получили приглашение в «Седьмой игрок»?

— Пришёл на кастинг. Мне показалось, что я не очень хорошо попробовался, и я просто забыл тот день. А потом пришло уведомление от агента: утверждён. О боже мой! Очень хотелось именно этого. Когда идёшь на кастинг, ты допускаешь вариант, но не веришь по‑настоящему, что всё закончится так.

Отдельно Чернышенко остановился на переходе с фигурных коньков на хоккейные. Он признался, что в хоккейной экипировке раньше не стоял ни разу: единственный опыт был на массовом катании в Омске, где ему дали старые коньки без зубцов и с более короткими лезвиями.

— Но за первую же тренировку максимально быстро адаптировался. Правда, поначалу было сложно ездить спиной без зубцов. На второй тренировке уже не задумывался — делал всё на автомате. Хоккейные коньки очень быстрые и удобные, к тому же натирают меньше. Мне купили новые, их быстро подогнали под ногу — и я остался очень доволен.

По словам Чернышенко, даже на тренировках он иногда делает прыжки «по приколу»: пробует одинарные элементы вроде сальхова или акселя, но зубцовые естественно не получаются. При этом он отмечает, что в «Седьмом игроке» ему пригодились навыки фигурного катания: хоккей он осваивает почти с нуля.

— А о хоккее до проекта ничего не знали?

— Нет. Я из Омска, у нас там «Авангард». В 2004 году мы стали чемпионами, а ещё был Яромир Ягр. Я был фанатом — город хоккейный в прямом смысле. Потом, как и с фигурным катанием, я просто забыл об этом, ушёл в другое. А сейчас новая волна: как раньше с фигурным катанием, только теперь я учусь с нуля. Но катание тут помогает. Правда, когда появляются шайба и клюшка, всё идёт совсем по‑другому: нужно видеть партнёров. Поэтому по сути хоккею учусь заново.

Для него сам проект «Седьмой игрок» — это новый вызов. Он подчеркнул, что роль капитана предполагает ответственность не только на льду, но и в раздевалке, и поэтому в команде его называют Кэп.

— Я даже считаю себя немножко третьим режиссёром. Например, когда главный режиссёр во время репетиции не может достучаться до команды, я выхожу и говорю: «Так, парни, собрались!» И они меня слушают. Я не режиссёр, я — Кэп. А хоккеистам, наверное, это даёт больший авторитет. Я благодарен судьбе за дополнительную ответственность помимо своей роли.

В завершение Чернышенко сказал, что хочет вдохновить детей заниматься хоккеем.

— Обязательно. Это цель. У нас Россия — страна хоккея.