Ольга Морозова оценила шансы Мирры Андреевой, Рыбакиной и Соболенко на Уимблдоне

Травяной сезон завершает отрезок подготовки к Уимблдону: турнир стартует 29 июня и станет третьим в сезоне «Большим шлемом». После победы Мирры Андреевой на «Ролан Гаррос» особое внимание приковано к российской команде, а в беседе с Ольгой Морозовой — легендой советского тенниса, бывшей седьмой ракеткой мира и финалисткой Уимблдона-1974 — обсуждаются главные интриги Лондона.

Морозова отмечает, что Уимблдон врезается в память атмосферой, которой нет нигде. Она вспоминает ранние годы, когда для советских спортсменок травяных кортов практически не было, и подчёркивает уникальность места: цветы, публика, понимающая теннис, и само ожидание билетов — люди дежурят у стадиона, ночуют возле комплекса. По словам экс-игрока, ощущения особенно усиливаются в момент, когда открываются двери турнира.

Среди личных воспоминаний Морозовой — выступления в конце 1960-х, включая 1968 год, когда Уимблдон стал открытым турниром. В миксте она вместе с Аликом Метревели дошла до финала, а один из самых ярких эпизодов того периода связан с четвертьфиналом против Панчо Гонсалеса и Рози Казалс: по её словам, ей удалось не просто играть против звезды с выдающейся подачей, но и победить. Также Морозова отдельно вспоминает финал одиночного разряда: шёл дождь, она провела игры в трёх категориях и, по её рассказу, перед решающим матчем загадала себе букет, который так и не оказался с ней — из-за этого, считает она, что-то не сложилось.

Возвращаясь к травяной специфике, Морозова считает, что «чистого травяного игрока» в современном теннисе почти не осталось. В её время три турнира «Большого шлема» проходили на траве — Уимблдон, первенство США и Австралия, а стиль игры на этом покрытии формировался особенно у австралийцев и американцев. Сегодня, подчёркивает она, покрытие иное, другое и распределение травяной «дорожки»: если раньше она сохранялась от задней линии к сетке и игроки чаще двигались вперёд по центру, то теперь трава заметно вытоптана иначе — вдоль задней линии, что меняет требования и тактику.

Отдельный блок в разговоре посвящён Мирре Андреевой. Морозова рассказывает, что знакома с ней давно — ещё когда та играла отборочные турниры на Уимблдоне. Ей импонируют не только удары, но и «мысль в игре», а также манеры юной теннисистки. По её словам, важна и семейная поддержка: Морозова считает, что мама Андреевой воспитала «хорошую девочку».

По оценке экс-игрока, у Мирры уже сейчас выстроен грамотный рисунок партии: она умеет вести розыгрыши, чувствует соперницу и может ломать её план. Особенно сильной Морозова называет связку «подача +1». При этом она предупреждает: на траве и на больших турнирах давление усилится, важно, чтобы жребий оказался удачным. Но при этом она не считает нужным ожидать от Андреевой немедленного повторения результата «Большого шлема» и призывает не давить ожиданиями, хотя уверенность в её уровне сохраняется.

Про Арину Соболенко Морозова говорит, что не видит «трещины» после «Ролан Гаррос». Она подчёркивает два фактора: желание Арины выиграть и серьёзное давление, которое на неё оказывалось, а также то, как сыграла Шнайдер. В контексте тактических причин Морозова вспоминает пример Соболенко против Коко Гауфф: по её логике, соперница могла изматывать передвижением, держать мяч в игре, а затем находить удар, который сбивает равновесие. Для прогресса, считает Морозова, Соболенко нужно добавлять больше пауз в розыгрыши, тогда её шансы в турнирах такого ранга вырастут.

Говоря о Диане Шнайдер и Анне Калинской, она считает, что обе способны проявить себя. Шнайдер, по словам Морозовой, хорошо чувствует корт, исполняет резаные и крутящие удары и заметно лучше двигается. Калинская, считает экс-игрок, заслуживает терпения: ей мешают причины, которые теннисистка пока не может полностью преодолеть, и Морозова связывает это прежде всего с проблемами тела и подготовкой.

Дальше Морозова сопоставляет нескольких участниц и делает ставку на Лену Рыбакину в борьбе за выход в финал. Она рассказывает, что недавно видела, как тренировалась Ига Швёнтек: та, по мнению Морозовой, пытается играть в другой манере и делает это осознанно. Если раньше Швёнтек стремилась к технике с резкими закрутками, которые вынуждали соперниц ошибаться, то сейчас она старается попадать мячом глубже в корт. Морозова считает, что хотя Ига не играет в «лучший теннис» сейчас, это может означать предельную концентрацию с самого начала турнира — без расслабленности и с попыткой выйти на пик формы.

На вопрос о молодом поколении Морозова называет Иву Йович и Викторию Мбоко. Обе, по её словам, обладают сильной техникой и хорошо двигаются, а также выделяет Мирру Андрееву в этом же ряду — потому что она ещё молодая. Она предполагает, что сверстницы уже «точат зуб» на достижения Андреевой и что эта ситуация одновременно придаёт уверенности молодым игрокам и создаёт им психологическое напряжение.

Переходя к мужской части, Морозова отмечает, что её особенно удивляет Фонсека — прежде всего из-за удара справа. При этом она допускает, что Уимблдон может принести большой сюжетный поворот и в мужской сетке — тем более после того, что Карлос Алькарас выбыл, а с самочувствием Янника Синнера есть вопросы. Она рассчитывает на приезды и напоминает, что в 1973 году больше половины топ-игроков не участвовали, но чемпионом стал Ян Кодеш.

Про Алькараса Морозова говорит: у него отличная техника, но теннис, по её мнению, слишком «кистевой», а ситуация с травмой кисти должна стать предупреждением тренерам, чтобы они не копировали подобный подход. Если Синнер всё же не сыграет, Морозова считает, что Джокович должен будет «выложиться», а при отсутствии этих двух у Новака появляется ещё один шанс на 25-й «Шлем».

Называя Джоковича невыбывшим из борьбы, Морозова признаётся в радости, что он продолжает играть, хотя и признаёт, что переживает за него. Она вспоминает сравнение, которое приводил Рафаэль Надаль: против Роджера Федерера, по словам Надаля, было «всё ясно» и удавалось действовать определённым образом, а против Джоковича, наоборот, было невероятно сложно, потому что он способен менять тактику из любой точки. Именно такой подход, считает Морозова, ей как тренеру и зрительнице особенно близок.

В разговоре о российских игроках Морозова упоминает Даниила Медведева: по её мнению, потенциал повторить или даже превзойти результат сохраняется, потому что она видела, как он активнее «входит в корт» и агрессивно принимает — особенно если в итоге сложится удачная сетка. Она также хочет, чтобы Андрей Рублёв сыграл удачно: Морозова видит, что он пытается стать более расслабленным, но при этом сохраняет силовую игру. Если он правильно «подкрутит» баланс — где-то снизит напряжение, но не откажется от своей мощи — у него тоже может получиться выступление на высоком уровне.

Морозова отдельно говорит о Марате Сафине: она рада, что он снова появляется на арене, и вспоминает его финал против Сампраса, когда Сафин выиграл первенство США и «обвёл свечой» легенду. Она считает, что если Сафин привнесёт в работу ту самую «изюминку», то сможет показать Андрею реальность ударов, которые были фирменными — и тогда у команды есть шанс на сильный результат.

Про Карена Хачанова Морозова говорит, что любит игрока и считает его отличным человеком и прекрасным теннисистом. Но, по её мнению, иногда его высокий уровень мешает в нужный момент: как сеяный он не сразу попадает в сетке к суперзвёздам, получает разгон и должен пройти его «чистенько». Поэтому, заключает она, важна прежде всего хорошая сетка.

На вопрос о том, за кого особенно будет болеть Морозова, она отвечает, что всегда переживает только за российских игроков. По её словам, это касается и Арины Соболенко, и Елены Рыбакиной. Также она назвала Мирру, Александрову, Шнайдер и Калинскую — и подчеркнула, что не выделяет одну-единственную соперницу, а болеет за всех своих.

Завершая разговор, Морозова называет самым запоминающимся Уимблдон именно тот, где она сама выступала: «много было хороших матчей», но её личный турнир остался лучшим.