Родители Варвары Ждановой рассказали, как поддерживали её после травмы

Неожиданно яркий дуэт Варвары Ждановой с Тимуром Бабаевым-Смирновым мог и не появиться. История пары начиналась с того, что сама Варя в своё время уговорила родителей отправить её на каток, а дальше уже решающими стали семейная поддержка и характер спортсменки.

В фигурном катании на льду и в кадре чаще всего видны фигуристы и тренеры, однако ключевую роль в становлении играют родители. Они помогают справляться с трудностями, бороться с усталостью и выгоранием, поддерживают в периоды сомнений и травм. Именно этой «человеческой стороне» спорта посвящён новый добрый проект «Чемпионата» — о мамах и папах фигуристов. Новыми героями стали Екатерина и Павел Ждановы, родители самой обаятельной фигуристки — Варвары Ждановой.

Екатерина всю жизнь работает юристом. По её словам, выбор профессии был осознанным и сделан по любви, а спортивная карьера дочери, как она считает, случилась скорее благодаря упорству маленькой Вари — хотя фигурное катание всё равно было в семье. В молодости Екатерина активно болела за Наталью Бестемьянову и Андрея Букина, а также следила за советскими одиночниками.

Павел, по словам родителей, следил за спортом эпизодически — в основном из газет. Серьёзный интерес к фигурному катанию возник, когда дочь стала делать первые шаги в этом виде спорта, а затем окончательно закрепился, когда Варя перешла в танцы на льду. В семье произошла перемена: Павел — профессиональный музыкант, работает в оперном театре и делится с дочерью тем, что видел и слышал в классических постановках. Этот опыт помогает Варе на льду выглядеть увереннее.

Жданова и Бабаев-Смирнов полюбились публике благодаря программам с яркой подачей. Их постановка по мотивам культового советского фильма «Жестокий романс» вошла в топ самых качественных выступлений в российском фигурном катании. Ещё одним успехом тренерского штаба Екатерины Волобуевой и Ксении Румянцевой стал ритм-танец под попурри песен Валерия Леонтьева. Вместе с ростом артистизма менялась и техника: в олимпийском сезоне-2025/2026 дуэт выиграл первые крупные медали — бронзу одного из этапов Гран-при России.

Путь к этим результатам был долгим. Дуэт Ждановой и Бабаева-Смирнова мог прекратиться из-за серьёзной травмы партнерши. Но благодаря поддержке семьи, тренеров и Тимура Варя решила не уходить из спорта и продолжить борьбу. Екатерина и Павел всё это время были рядом и переживали за будущее дочери.

В разговоре родители рассказали, каково видеть на льду работу, а также почему они никогда не жалели о решении отдать Варю в большой спорт. Они обсудили любовь к классике, роль музыки в танцевальных образах и то, как в семье воспринимают олимпийские амбиции дочери, а также ожидание возвращения россиян на международную арену.

«Варя откатала два этапа Гран-при со сломанным пальцем. Мне как маме было тяжело»

— Екатерина, Павел, расскажите, как вы решились отдать Варю в фигурное катание?

Екатерина: Это было решение самой Вари. Мы живём в Одинцове, и там есть каток. Она постоянно просила нас: «Запишите, ну запишите меня». Началось это поздно — почти в шесть лет. Тогда мне казалось, что для фигурного катания уже поздно. Я пыталась отговаривать: говорила, что там приходится «биться», один раз упадёшь — и всё. Но Варя настаивала, и в итоге мы её записали.

— А как отреагировали тренеры, к которым вы пришли? Как прошёл первый просмотр?

Екатерина: Перед просмотром Варя была у бабушки и вообще никак не готовилась, хотя вокруг все очень активно занимались: растяжка, какие-то упражнения. Мы не понимали, что к этому нужно серьёзно готовиться. Просто пришли в назначенный день, а детей увели на тестирование без родителей. Мы ждали за дверью и не знали, что там происходит.

Дети выходили со слезами, плакали. Мы не понимали причин. Позже выяснилось, что проверяли чувство ритма и растяжку: тренер подходил к каждому ребёнку, сажал его в «лягушку» и давил, смотря, как работают мышцы. У Вари, как оказалось, была недостаточная растяжка, но тренер посмотрел ей в глаза, и Варя не плакала, терпела. Тогда он сказал: «Характер есть — значит толк будет». В итоге её взяли, несмотря на возраст и то, что она даже раньше на коньках не стояла.

— Многие тренеры отмечают, что характер порой играет бо́льшую роль, нежели природный талант или наработанные навыки. А вы как считаете, что делает фигуристов успешными?

Павел: Тут говорят правильно — характер выходит на первое место. Людям с сильными природными возможностями многое даётся легче, поэтому они не всегда понимают смысл тренировок, преодоления себя: когда человек должен заставить себя терпеть. Результат обычно приходит не мгновенно, а постепенно.

Я хорошо понимаю тренеров, которые выбирают учеников с сильным характером: они будут продавливать себя ради общего дела, терпеть боль и проходить через травмы. А те, кому всё получается быстро, часто быстро и «загораются», а затем так же стремительно могут разочароваться. Это особая психология: пока выходит — всё прекрасно, когда перестаёт — люди уходят в сторону.

Екатерина: Главное — личное желание. Когда человек сам этого хочет, тогда терпишь ради результата. А если тебя просто привели родители и заставляют, далеко не уедешь.

— А как в вашей семье переживают вот такие этапы «преодоления»? Травмы, недовольство собой, психологическая усталость. Как помогаете Варе справляться?

Павел: У каждого наступает период, когда нужен совет. Варя, слава богу, не замыкается и говорит с нами. Мы можем поговорить, и тогда решение находится. Я ей всегда говорю: «Мы примем любое твоё решение». Это её жизнь и её желания прежде всего.

Екатерина: Ей приходилось выбирать и в одиночном катании, и в танцах. Сначала был выбор в пользу себя. Её звали в танцы, в группу Алексея Горшкова, но Варя считала, что лучше рассчитывать на себя: сомневалась, «можно ли будет доверять» партнёру, поэтому несколько раз отказывалась. Потом за лето она сильно выросла — на 12 см — и из-за этого пришлось попрощаться с прыжками многооборотными. Тогда встал вопрос: либо заканчивать, либо пробовать в танцах, хотя возраст уже был солидный — 14 лет. Варя сама пришла за советом, мы не препятствовали: сказали, попробуй, а бросить всегда успеешь. Она пришла к Алексею Юрьевичу и попросила посмотреть её — он не отказал, и мы ему за это благодарны.

Второй критический момент случился в прошлом году: из-за серьёзной травмы наступил длительный перерыв, Варя не выходила на лёд восемь месяцев. В это время она подумывала завершать карьеру. Пока был гипс, она всё равно приходила на каток: ставила детям программы. Предложений стать тренером было много — почти всё для себя уже решила, но вовремя поговорила со своим тренером Ксенией Румянцевой. Пришла сказать спасибо и попрощаться, а ушла со словами: «Я продолжаю. Я ещё не всё добилась». Мы приняли её решение и, конечно, поддержали, стараемся не давить: хотим, чтобы она выговорилась и поняла, как действовать дальше.

— Судя по всему, вы сохраняете спокойствие, чтобы помочь дочери принять верное решение. Но эмоции, наверное, всё равно возникают, особенно когда ей бывает больно…

Екатерина: Перед тем как окончательно уйти на больничный, Варя откатала два этапа Гран-при со сломанным пальцем. Конёк нормально надеть не могла, приходилось растягивать. А потом всё равно выходила — катала короткую и произвольную. Мне как маме было тяжело. Несколько раз хотелось сказать: «Всё, достаточно». Смотреть на это было невозможно. Но я понимаю: это её жизнь и её труд, столько сил вложено и самой Варей, и тренерским штабом. Если она считает, что может это преодолеть, я не имею права вмешиваться — она взрослый человек. Если бы она была совсем маленькой, я бы действовала иначе.

«Пытаюсь дать какие-то советы, чтобы элементы связать с музыкой»

— К слову, о старте, как всё начиналось? Как изменилась ваша жизнь, когда в ней появилось фигурное катание?

Екатерина: Если честно, почти ничего не поменялось. Разве что мне самой приходится сложнее из-за ранних подъёмов: я сова. В Одинцове Варя сама ходила на каток. После перехода в Щербинку приходится вставать в 5:50, чтобы успеть на тренировку. Но надеюсь, что Варя получит права и будет ездить сама.

— Посещаете ли вы тренировки Вари?

Екатерина: Когда занимались в Одинцове в одиночном катании, можно было сидеть на трибунах. Родители дружно пытались «тренировать» своих детей — показывали руками и ногами, что и как делать (смеётся). Когда Варя перешла в танцы, правила стали строже: нас перестали пускать, чтобы не мешали тренировочному процессу. Мы видим работу на соревнованиях, иногда — на открытых уроках.

— И как вы оцениваете выступления? Насколько разбираетесь в элементах?

Павел: Я ориентируюсь на простое: нравится мне эстетика проката или нет. Тонкости вроде рёбер, дуг и так далее — признаюсь, мне не очень интересно. Я смотрю через опыт своей профессии. Если слушать скрипача и смотреть, как он двигает смычком, — «правильно или нет», вместо того чтобы воспринимать музыку, то теряется весь смысл. Примерно так я смотрю и на фигурное катание.

Екатерина: Перед соревнованиями папа всегда говорит Варе: «Покажите спектакль».

Павел: Да. Я считаю, что в первую очередь нужно показать образ. Именно поэтому, как мне кажется, зрителям нравится дуэт Вари и Тимура: они выделяются спектаклем на льду, характерами — то зажигательными, то печальными. На выступлениях в какой-то момент забываешь об оценках и элементах.

Екатерина: Я не могу сказать, что разбираюсь в технике лучше. Некоторые вещи — твиззлы, поддержки, вращения — могу оценить. А дорожки шагов, где какое ребро — нет. Когда были прыжки, проще было понять: докрутили или недокрутили. А вот по требованиям к дорожкам шагов непрофессионалу сложно.

— Раз уж заговорили про музыку и образы: Павел, повлияло ли ваше музыкальное образование на вкус Вари? Она рассказывала, что предпочитает классику.

Павел: Я играю дома на скрипке или альте, дети постоянно слышат фоном, что происходит. В основном играю классическую музыку — и поэтому неудивительно, что Варя выбирает её. Она часто бывает на моих концертах. Когда я работал в театре, она посмотрела почти все оперные и балетные постановки из репертуара. Человек неизбежно впитывает то, что рядом с ним.

— Обсуждаете ли вы с Варей музыку к её программам?

Павел: Да, более того: когда Варя приходит с катка, она включает композицию и рассказывает, какие элементы под неё «просятся». Я пытаюсь дать какие-то советы по связи образа с музыкой. Так что дома у нас идёт творческий процесс.

За годы работы в оперном театре я видел много балетных спектаклей. Мне кажется, в танце любое движение должно быть завершённым — и совпадать с музыкой. Это особенно заметно в балете: за счёт этого восприятие становится ярче. Когда движение нечёткое и не ложится на музыку, впечатление теряется.

— Есть ли у вас любимая программа у Вари и Тимура?

Павел: Тут даже думать не надо — «Бесприданница».

Екатерина: А для меня — «Жестокий романс». Это программа, где они стали кататься по-другому: взрослее, эмоциональнее, более раскрепощённо.

— Какие новые образы или темы вы хотели бы увидеть?

Екатерина: Мы с Варей довольно часто это обсуждаем. У ребят есть амплуа, которое уже хорошо узнаваемо, но хочется иногда перевернуть подачу или попробовать что-то иное. Тренерский штаб, конечно, видит сильные стороны Вари и Тимура и понимает, что работает — от этого глупо отказываться. Но мне хочется верить, что впереди появится то, что они ещё никогда не показывали.

Сейчас Варя учится на режиссёрском факультете. Ей особенно близка постановка программ — это тяга была с самого детства. Её первый тренер, Наталья Борисовна Лебедева, поставила Варе «Розовую пантеру» в семь лет, а потом смеялась: дочь могла всё переделать — то руки по-другому поставит, то элемент сделает иначе.

«Тимур ждал её девять месяцев после травмы. Это мужской поступок»

— Как проходят соревнования? Что вы чувствуете, когда видите дочь на льду?

Екатерина: Это всегда волнительно. Когда Варя каталась в одиночном, переживала за прыжки — часто родители закрывают глаза, а я старалась смотреть. Сейчас на соревнованиях я бываю реже, но нервов меньше не становится. Полностью этот энергетический обмен чувствуешь только вживую. Например, на последнем чемпионате России в Питере я прямо это ощутила: публика была очень заряженной. Запомнилось и то, что я в тот раз как будто заранее знала — всё будет хорошо. Я не переживала так, как обычно: просто смотрела и получала удовольствие. Мы с мамой Ани Фроловой болели за наших девочек — было приятно поддержать их вместе.

— Дружите ли вы с родителями других фигуристов?

Екатерина: Когда дети были маленькие, чаще встречались, была дружная группа. Потом пересекаться стали реже: ребята выросли и сами ездили на тренировки. Но на соревнованиях мы до сих пор стараемся объединяться, поболеть, покричать. С некоторыми родителями дружим уже много лет.

— Варя перешла из одиночного катания в танцы на льду — это большой шаг. Как вы восприняли решение? Не было ли волнительно, что дочь теперь будет кататься с партнёром?

Екатерина: Я уже говорила, что изначально Варя категорически не хотела переходить в танцы. Я не давила и думала, что ей нужно просто дозреть до этого. При этом я наблюдала за группой Горшкова — мы были на одном льду. Максим Некрасов с Ариной Ушаковой, Георгий Ревия, Ирина Хавронина катались — мне нравилось, что я видела. Но сильнее всего я переживала из-за того, что в таком возрасте Вари будет трудно найти партнёра.

Павел: Я спокойно отнёсся к переходу. Понимал, что у неё есть два пути — либо полностью закончить, либо попробовать себя в другой дисциплине. Поэтому мне было только радостнее, что она получила новый опыт.

— Как бы вы охарактеризовали партнёра Вари? Есть ли контакт с Тимуром?

Екатерина: Варя — холерик, она может драматизировать и говорить, что всё пропало. А Тимур гораздо спокойнее. Он позитивный и хороший парень. У них ровные, рабочие отношения.

Павел: Он ждал её девять месяцев после травмы. Есть масса историй, когда партнёр получает травму, а потом второй на какое-то время встаёт в пару с другим. Но Варя не скрывала — честно сказала Тимуру, что не знает, сможет ли она снова выйти на лёд. Сказала: «Ты можешь найти кого-нибудь, Тимур». А он ответил: «Нет, я буду ждать». Это настоящий мужской поступок.

— Следите ли вы за обсуждением дуэта Вари и Тимура в комментариях болельщиков и экспертов?

Екатерина: Читать приятно и хорошие отзывы, и тем более критику тоже стоит учитывать — главное, чтобы не было равнодушия. Мы очень благодарны болельщикам за поддержку. Мне как маме особенно радостно видеть людей, которые целенаправленно приходят с плакатами, просят автографы. Да, Варя и Тимур финишировали восьмыми на чемпионате России, но их всё равно поддерживают зрители — и для нас это важно.

«У Вари, как и у каждого спортсмена, есть олимпийское стремление»

— Быть родителями фигуристки — это гордо?

Екатерина: Конечно. Мы радуемся её успехам и понимаем, через что проходят профессиональные спортсмены. У них очень мало свободного времени, даже вкусно поесть иногда не получается. Как родители стараемся помогать с режимом и не покупать «запрещённое», но всё равно это очень сложно.

Павел: Нагрузки у профессионального спорта совсем другие. Они буквально вытягивают силы. И когда видишь, как человек идёт к цели шаг за шагом, испытываешь большое уважение.

— Представить цель Вари вы можете, а как насчёт вас? Есть ли мечта увидеть её на олимпийском пьедестале?

Павел: У Вари, как и у любого спортсмена, есть олимпийское стремление. И, конечно, мы хотели бы, чтобы она смогла реализовать то, что запланировала. Иначе ради чего всё это? Нужно мотивировать себя и стремиться к высшим целям.

— Для этого нужно, чтобы наших спортсменов допустили на международную арену.

Екатерина: Мы очень ждём решения.

Павел: Это влияет на моральный дух фигуристов. Когда выступаешь и соревнуешься только внутри страны, как будто варишься в собственном соку. А выход на международные старты показывает, как работают другие — ты учишься.

— Как вы считаете, российские танцоры на льду могут привнести что-то новое в международные выступления? Следите ли за зарубежными спортсменами?

Екатерина: Мы внимательно смотрели и Олимпиаду, и чемпионат мира. Мне кажется, наша школа заметно отличается. Сейчас заметно то, что наши дуэты — например, Навка с Костомаровым, Синицына с Кацалаповым — всегда выделялись артистизмом, и большинство наших танцоров это несут в себе. Степанова с Букиным сейчас тоже ярко смотрятся.

Павел: Ещё у нас очень красивые партнёрши и чувствуется стремление передать идею танца. Сизерон катается замечательно, но я не всегда понимаю, что он пытается выразить. Поэтому наша школа мне ближе. Этот вид очень оценочный: всё зависит от того, как именно зритель воспринимает конкретное выступление.

— Были споры, стоит ли исключать танцы на льду из олимпийской программы. Какое у вас мнение?

Павел: Однозначно нельзя. Это интересно и красиво. Мы говорим не только о технике — все эти «крюки-выкрюки» многим зрителям непонятны. Мне, как зрителю, не видно, сделано ли ребро правильно. Помимо прыжков есть артистизм. Фурнье Бодри/Сизерон завораживают скольжением. А Чок/Бейтс были театральными и зажигательными в своей корриде. Думаю, ISU прислушается к тому, что зрелищность танцев привлекает огромное число зрителей и, соответственно, спонсоров. Танцы на льду — самый артистичный вид, и именно дуэт передаёт эмоции и характер ярче. В одиночном чаще концентрируются на сложных прыжках и элементах, а совмещать это с артистической частью очень сложно.

Екатерина: Нет, ты не прав. И мальчики, и девочки тоже стараются быть артистичными.

Павел: Но там в первую очередь смотрят — прыгнул или не прыгнул, сделает ли он четыре оборота.

— За чьими прокатами вы следили на Олимпиаде?

Екатерина: Я с Варей болела за Аделию Петросян и Петю Гуменника.

Павел: А я одиночников не смотрел, честно признаюсь. Мы с Варей смотрели танцы.

— Главный вопрос: Фурнье Бодри/Сизерон или Чок/Бейтс?

Павел: Фурнье Бодри и Сизерон, конечно. У них была настолько отточенная программа, что хореограф проделал огромную работу, движения идеально совпадали с музыкой — оторваться было невозможно. Я получил огромное эстетическое удовольствие.

— Не зря родители Лоранс и Гийома когда-то отдали детей в фигурное катание. Что бы вы посоветовали родителям, которые только собираются привести ребёнка на каток?

Екатерина: Я бы сказала только одно — опирайтесь на желание ребёнка. Если человек хочет, ему надо помочь. А заставлять — ничего не выйдет. Последнее слово всё равно за детьми. И ещё важно, кто будет первым тренером. В нашем случае Варе повезло: с самого детства ей встречались только неравнодушные люди, которые любят своё дело. И до сих пор мнение первого тренера для неё очень важно.

Павел: Да, многое зависит от первого тренера. Он должен рассмотреть талант, поддержать, не задавить и не погасить огонь — наоборот, взрастить любовь к этому делу, даже если будет сложно.